Выходя у дома из машины, Хлоя оглядела себя и обнаружила, что даже не удосужилась переодеться! На ней по-прежнему был спортивный костюм Томаса. Интересно, заметил ли отец? Нет, он, конечно, не преминул бы упрекнуть дочь… прежде чем придушить.
– Хлоя!
Услышав знакомый голос с чувственными нотками, так хорошо ей знакомыми, Хлоя обернулась. Томас грелся на неярком полуденном солнышке, присев на поребрик тротуара.
– Что ты тут делаешь?
– Ты забрала мой автомобиль, забыла? – отозвался Томас, кивнув в сторону "ягуара".
Обнаружив, что крошечная автостоянка пуста, Хлоя удивленно осведомилась:
– Как же ты сюда добрался?
Томас встал и шагнул ближе. Солнечные лучи заиграли в его темных очках.
– На такси.
Ветер развевал длинное пальто, ерошил его темные густые волосы. Когда Томас снял очки, выяснилось, что, хотя взгляд его и оставался серьезным, он не был ни озабоченным, ни настороженным. Значит, вовсе не зол, как Хлое показалось вначале.
– А откуда ты узнал, где я буду?
Он вдруг оказался так близко, что Хлое пришлось откинуть голову. Темно-синие глаза медленно скользили по ее лицу, телу – до самых носков домашних туфель и обратно. К тому времени, когда их взгляды снова встретились, напряжение между Хлоей и Томасом заметно возросло.
– Где ты раздобыла эти шлепанцы?
– В "Домашней выпечке". Они всегда стоят в моем кабинете. Было бы странно расхаживать в спортивном костюме и туфлях на высоких каблуках, не находишь?
При намеке на прошедшую ночь Томас заметно помрачнел. Внешнее спокойствие куда-то испарилось.
– Откуда ты узнал, где меня искать? – настойчиво переспросила ока.
– Считай, что мне повезло.
– Вот как?
Он даже не побрился. Пробившаяся щетина придавала ему зловещий вид. Смертельно опасный человек… И такой неотразимый! Господи, почему при виде Томаса у нее душа в пятки уходит?
– Ну… я… – Он рывком притянул ее к себе. – Не могу ни о чем думать, пока не сделаю этого.
– О чем ты?
Но он уже впился в ее губы жгучим, пламенным, упоительным поцелуем, от которого земля под ногами покачнулась. Хлоя, почти теряя сознание, прижалась к нему, чувствуя, что тает, растворяется в этом пламени. Сердце выбивало бешеную дробь.
Но тут Томас внезапно отстранился. Хлоя, спотыкаясь, отступила и уставилась на него.
– Вот это да!
– Именно, – согласился он, однако выглядел при этом не таким потрясенным, как Хлоя. – Сильная, однако, штука. Крепче виски.
Сердце, казалось, вот-вот выскочит на волю, и, чтобы немного успокоиться, Хлоя прижала руки к груди.
– Что это на тебя нашло?
– Не знаю, – пробормотал Томас смущенно. В этот момент у него был настолько несчастный вид, что Хлоя немедленно прониклась к нему жалостью. Ей было легко понять и распознать, что происходит между ними, ведь сама она росла, окруженная любовью и добротой. В отличие от Томаса.
Она в который раз вспомнила то давнее прощание в роще и внутренне сжалась. Тогда лицо Томаса украшал багровый синяк, а в глазах был океан горечи – это чудовище, его отец, зверски избивал мальчика. Нет, он так и не узнал, как прекрасна может быть любовь.
Должно быть, ему очень трудно и страшно испытывать даже малую часть того, что чувствует она. Терпение, напомнила себе Хлоя. Терпение и нежность.
– Может, попробуем еще раз? – предложила она. – Всего один поцелуй, чтобы определить, куда он нас заведет. Хочешь?
– Только чтобы посмотреть, куда он нас заведет? – сухо осведомился Томас, хотя ей показалось, что глаза его смешливо блеснули.
– Угу. – Хлоя облизала губы и заметила, с какой жадностью Томас смотрит на ее рот, – Только чтобы посмотреть.
– Мы оба прекрасно знаем, что случается, стоит нам оказаться на расстоянии пятидесяти футов друг от друга.
Господи, что делает с ней этот глубокий бархатный голос! У Хлои мгновенно пересохло во рту.
– И что же случается?
Томас тихонько провел пальцем по ее щеке, и желудок Хлои свело от волнения.
– Мы жаждем друг друга, Худышка. Стоит мне увидеть тебя – и я весь в огне. И чем ближе ты ко мне, тем сильнее этот огонь. Потом мы целуемся, и…
Он стиснул зубы и покачал головой, не переставая, однако, бережно гладить ее лицо.
– А дальше?
– Я становлюсь похожим на наркомана, у которого началась ломка. Чувствую, что должен получить тебя, чего бы это ни стоило. Знаю, что умру, если не добьюсь этого. А когда заставляю себя оторваться от тебя, терплю муки ада… – Он отпрянул и, выругавшись, сунул руки в карманы. – Черт, стоит лишь заговорить об этом…