Она выгоняет его. Вежливо и учтиво, но смысл от этого не меняется. Ни один человек на свете, кроме нее, не осмелился бы на подобное. Не будь он так потрясен, наверняка посмеялся бы над такой неслыханной дерзостью.
– Иными словами, ты показываешь мне на дверь? – Из горла Хлои вырвался какой-то странный звук, но Томас не видел ее лица и не мог понять, что это – отчаяние или злорадство. – Но мы так ни о чем и не договорились, Худышка.
– У меня создалось впечатление, что нам не о чем договариваться. Тебе понадобилась машина, и я отдала ключи. Еще раз огромное спасибо.
– Ты, я вижу, хочешь от меня избавиться? Не выйдет. Я и с места не тронусь.
– Как хочешь. Но здесь довольно прохладно.
Она подошла к камину и принялась разводить огонь.
– Точнее говоря, я никуда не пойду без тебя. – Какого дьявола ему взбрело в голову говорить это?! Опять все сначала? Однако внутренний голос на этот раз не сумел уберечь Томаса. – Сложи вещи. Ты вернешься сюда, когда отопление заработает.
– Должно быть, ты привык отдавать приказы, Томас, – равнодушно бросила Хлоя, скомкав листок бумаги на растопку, – но я не обязана тебе подчиняться.
– Чудесно. Прошу, погости у меня, пока отопление не починят. – Вместо ответа она чиркнула спичкой. – Пожалуйста, Хлоя.
Вконец растерявшаяся Хлоя, не знал, что ответить, совсем забыла о спичке.
– Черт, – вскрикнула она, сунув в рот обожженный палец.
– Неужели ты и ругаться умеешь, Худышка? – удивленно спросил Томас.
– Не часто, – призналась она, – но бывает. А в последнее время, похоже, именно потому, что слишком много общаюсь с тобой.
– Выходит, я настолько плох?
– Хуже, чем ты думаешь, – сообщила Хлоя, поднимаясь.
Томас, больше не в состоянии бороться с собой, подошел к ней и неясно поцеловал обожженный палец. Глаза Хлои широко раскрылись от удивления и удовольствия, и Томас лишь сейчас понял, как мало тепла дарил он этому необыкновенному созданию.
А вместе с этой мыслью пришла и вторая, куда ужаснее: он попросту ее не заслуживает. Отпустив руку Хлои, Томас шагнул к двери.
– Пойдем.
– Не помню, чтобы я соглашалась пойти с тобой.
– Так ты отказываешься?
Томас не услышал ни звука, но ощутил, что Хлоя стоит сзади. И когда она обвила руками его талию и прижалась лицом к спине, лишь сверхъестественным усилием воли он вынудил себя не двигаться.
– Разве так уж трудно признаться, что ты тоже хочешь меня, Томас?! И, возможно, – всего лишь возможно! – ты так же одинок без меня, как я без тебя?
Ее напрягшиеся соски своими уколами обжигали Томаса чувственным пламенем. Тугие бедра прижимались к ногам.
– Ты не о том говоришь. Просто я не желаю, чтобы ты жила в этом холоде, – осторожно заметил он.
– И все? – разочарованно вздохнула Хлоя.
Томас кивнул, боясь, что, заговорив, не выдержит и во всем признается. И, стоит только повернуться, предательски вздутые спереди брюки мгновенно выдадут его.
– Конечно… – Но он не смог больше притворяться равнодушным, не мог дольше намеренно ранить ее чувства. – Господи, Хлоя, да прекрати же! Только утром я пытался объяснить тебе, что я испытываю.
– Из твоих слов я сумела понять лишь одно – ты требуешь держаться от тебя как можно дальше. Но при этом сам приходишь ко мне. Нет, – попросила она, едва Томас попытался отодвинуться, – пожалуйста… Это дает мне маленькую надежду.
Томас в отчаянии прикрыл глаза.
– У нас нет ни надежд, ни будущего. И чем скорее ты это поймешь, тем лучше.
– А чем скорее ты поймешь, что можешь во всем мне довериться, тем лучше. – Она потерлась щекой о его спину. – Ты можешь рассказать мне все. И ничего не бояться.
– Не могу.
– Значит, тебе есть что скрывать.
Томас, застонав, отстранился и направился к выходу.
– Собирай вещи, Худышка, и едем.
– Томас…
И тут он совершил непоправимую ошибку – взглянул на Хлою. Голова опущена, руки судорожно сцеплены. Такая грустная, печальная, такая несчастная, и… черт возьми… покинутая.
– Хлоя…
– Ничего, Томас. Ничего… Ты пытался объяснить, а я упрямо не слушала, потому что не желала слушать. Я тебе не нужна. Ты меня не хочешь.
– Какое отношение имеет…
– Пойду, соберу вещи. И больше не буду так глупо приставать к тебе. Даю слово.
– Взгляни на меня, – попросил он. Хлоя медленно подняла глаза. – Нет, посмотри как следует, Худышка.
Хлоя с любопытством взглянула на Томаса. Он молчал, в глазах его горел почти слепящий свет, причины которого она сначала не поняла.
Томас уловил то мгновение, когда ее вдруг осенило, и, опустив глаза, она наконец заметила, в каком он состоянии. Потрясенная Хлоя залилась краской смущения, но выражение неподдельного интереса в ее взгляде лишь усилило возбуждение Томаса.