– Я все твержу себе, что не должен этого делать, – запинаясь, признался он. Руки Томаса скользнули вверх, замерли как раз под ноющими, напрягшимися грудями. – Я не могу, не имею права быть с тобой и не должен хотеть тебя так сильно.
– И что происходит, когда ты твердишь себе все это? – шепотом спросила Хлоя.
– Ничего, – сказал удивленный и немного растерянный Томас. – Абсолютно ничего. Я по-прежнему хочу тебя.
Хлоя почувствовала большое облегчение и рассмеялась.
– Слава Богу!
Схватив Томаса за волосы, она попыталась пригнуть его голову, но он не поддавался.
– Признайся, Хлоя, почему ты прячешься от Торнтона?
– Ах, это! – Гордость заставила ее вскинуть подбородок и не дала ответить сразу. После паузы она добавила: – Я это сделаю, как только ты объяснишь, на чем основан твой бизнес.
– Тебе и без того все известно. Я – обыкновенный бизнесмен.
Хлоя неловко застыла в его объятиях.
– Далеко не все. Хотя кое о чем ты уже успел проговориться.
Нет, Томас вовсе не собирается ни в чем ей признаваться. Узнав правду, она ни за что его не простит. Пожалуй, лучше всего убраться из города и зализывать раны в одиночестве. Забыть о том, какую невероятную сумму денег он ухнул на то, чтобы отомстить жителям этого городишки.
Кажется, самое время исчезнуть. И у Хлои не будет повода его возненавидеть. А если он и будет тосковать по ней до последних дней своей жизни, то всегда сможет воскресить в памяти их единственную, неповторимую, волшебную ночь. По крайней мере, он сделал для нее все, что мог: дал кредит и купил дом, в котором она живет. Теперь никто не отберет у нее ни кафе, ни квартиру. Он позаботился обо всем.
Правда, он так и не увидит краха Хизер Глен. Но это уже значения не имеет…
Разве? Потрясенный этой предательской мыслью, Томас отодвинулся от Хлои и нервно пригладил волосы. Истина открылась ему во всей жестокой наготе. Теперь ему больше не было дела до Хизер Глен.
– Томас!
Боже, этот голос! Милый, ласковый, чувственный голос. Он не в силах причинить ей боль. Ему следовало бы знать это с самого начала, когда он нашел способ разорить Хлою, но так и не решился.
– Томас!
Отогнав тяжелые тревожные мысли, он увидел перед собой встревоженное лицо Хлои и вздохнул. Пожалуй, лучше всего уехать. И побыстрее. Пока еще не поздно.
Но губы Хлои совсем посинели от холода. Да она дрожит! Совсем заморозил девушку!
– Хлоя, надень же куртку. Немедленно! И где опять твои перчатки?
Хлоя неохотно подошла к вешалке.
– Насчет перчаток лучше не спрашивай. Я вечно их теряю.
Нет, за ней нужен глаз да глаз! Но пусть кто-то другой нянчит ее, только не он!
– У тебя машина заправлена?
Она еще и улыбается!
– Конечно, Томас. Надеюсь, тебе известно, что я сама заботилась о себе лет с шестнадцати. И уже достаточно взрослая, чтобы помнить о таких мелочах.
– Будь это правдой, ты не пряталась бы, как испуганная мышь, от бывшего хозяина квартиры.
Хлоя побледнела, и Томас мысленно обругал себя за длинный язык. Зачем он это ляпнул?!
– Прости, – покаянно пробормотал он. Уж ему ли не знать, что иногда можно из кожи вон вылезти и все же не суметь свести концы с концами. – Зря я это.
– Наверное. Друзьям лучше такого не говорить. Но как банкир ты прав. Пожалуй, это лучше всего отвечает нашим отношениям.
– Я совсем не то хотел сказать…
– Сомневаюсь, – спокойно ответила Хлоя. – Но так или иначе, ничего страшного. Время от времени мне необходимо напоминать о моей финансовой несостоятельности.
Томас даже не стал возражать. Его немилосердно терзали угрызения совести, он поклялся не причинять боли Хлое и не сдержал клятвы.
Несколько долгих минут она внимательно смотрела на него. И у Томаса в который раз появилось неприятное ощущение, что она видит его насквозь.
Проваливай из Хизер Глен, снова приказал он себе. Улепетывай что есть мочи, иначе погубишь Хлою!
– Ну ладно, извини, у меня много дел, – сухо заметила она.
– Надеюсь, не здесь?
– Нет. Но отопление и моей машине прекрасно работает.
Как случилось, что после страстного, безумного, огненного поцелуя они спокойно, вежливо, равнодушно обмениваются бессмысленными фразами?
– Я тоже очень занят, – грубовато бросил Томас, чтобы скрыть, как мучается сознанием собственной вины. Вытащив из кармана тяжелую связку ключей, он снял с брелка те, что от дома, сунул в руку Хлои и направился к двери.
– Будешь ночевать у меня. Здесь ты к утру окоченеешь. – Говоря это, он едва не поперхнулся, прекрасно понимая, что впереди его ждет еще одна бессонная ночь. Она ничего не ответила. – Хлоя!