– Что с тобой? Я слишком сильно сдавил плечо?
– Нет, просто я чувствую твою боль. – Она прижала руки к сердцу. – Такого со мной никогда не бывало раньше.
– Господи, Хлоя, – простонал Томас, – этого я и опасался.
Слишком поздно бояться. Все уже свершилось…
Томас вдруг покачнулся и еще больше побледнел. Хлоя мгновенно приняла решение: если он отказывается ехать в больницу, она сама будет ухаживать за ним. И сделает это с радостью, а пока нужно заставить его отдохнуть.
Хлоя осторожно обняла Томаса за талию и вывела из кухни. Ей все равно, что подумают окружающие и каковы намерения Томаса относительно Хизер Глен. Пусть "Сьерра риверз" вытворяет что вздумается! Сейчас самое главное – Томас. Он ей нужен. Нужен, как никто другой. Она жаждет его, жаждет всего, что Томас волен ей дать.
День клонился к вечеру. Наступили ранние сумерки.
Они молча поднялись на второй этаж. Перед дверью спальни, где накануне ночевала Хлоя, Томас замедлил шаг. Хлоя, не отпуская его, продолжала идти и покачала головой в ответ на его вопросительный пламенный взгляд.
Они переступили порог, и Томас направился к кровати, увлекая за собой Хлою. Он шел неуверенно, тяжело дыша. В глазах его светилась решимость победить ненужные эмоции, боль, тоску и доказать, что он ни в чем и ни в ком не нуждается: ни в сексе, ни в любви, ни даже в Хлое. Она послушно следовала за ним и думала о том, что не сможет отдаться ему беззаветно и безрассудно, пока не узнает правду о нем, о его намерениях. Но куда девалась ее воля? Да, она всего лишь обыкновенная слабая женщина. И тут ничего не поделаешь.
– Будь со мной, – попросил он хрипло, обняв ее за талию.
Осторожно присев на кровать, он притянул ее к себе и стал целовать в шею, слегка прикусывая неясную кожу. Намеренная грубоватость Томаса возбуждала ее, неожиданная нежность побеждала. Хлоя поняла, что он полон решимости окончательно сделать ее своей. Требовательный, властный поцелуй лишил ее остатков разума, в груди так сильно заныло, что Хлоя едва не вскрикнула. Нужно попытаться доказать ему, решила Хлоя, что между ними может быть настоящее чувство…
Она попробовала было отстраниться, но Томас удержал ее. В глазах промелькнуло отчаяние.
– Не покидай меня, – шепнул он. – Останься.
Выхода нет. Уйти сейчас – значит убить его душу, остаться – погубить себя. Ведь потом он обязательно бросит ее и сделает несчастной навеки.
Даже в полумраке комнаты Хлоя видела его настойчивый ищущий взгляд.
– Никто до этой минуты не творил со мной такого. Мне никто не был нужен – и вдруг появилась ты. В жизни не встречал тебе подобных. Ты заставила меня все видеть по-иному, вернула способность чувствовать. Такой, как ты, можно и нужно гордиться. – Он осторожно провел большим пальцем по нижней губе Хлои. – Понимаешь, о чем я? Ты – само совершенство. Именно такая, как есть. Подобной тебе нет на белом свете. Я просто хочу, чтобы ты знала это.
Хлоя снова, в который уже раз, едва сдержала слезы. Томас коснулся самого больного. Того, что многие годы было скрыто глубоко в душе. Сколько лет она жила с мыслями о собственной никчемности? С того момента, как родственники, несомненно желавшие ей добра, начали осыпать Хлою упреками и наставлениями: нужно поступать так… ты обязана… так не должна… это неверно… что скажут люди…
Эти бесконечные "надо – не надо" и "следует – не следует" острыми шипами вонзились в сердце, и сознание собственной неполноценности росло день ото дня. А Томас утверждает, что она совершенна!..
Рука Томаса скользнула за вырез ее блузки и легла на теплый холмик. Голова Хлои бессильно откинулась. Он чуть сжал ее грудь и стал перекатывать сосок между большим и указательным пальцами. Хлоя вскрикнула…
И если до этого она считала, будто изведала настоящее желание, теперь осознала, что ошиблась. Такого ей еще никогда не приходилось испытывать.
– Я грязный, Худышка, и весь в крови.
Тут пальцы опять сжали сосок, и Хлоя едва услышала Томаса сквозь стук собственного сердца.
– Мне нет до этого дела.
Хлоя, забыв о стыдливости и скромности, прижала его руку к своей груди. Когда же он наполнит ее собой? Своим семенем…
– Зато мне есть дело.
Не отнимая руки, Томас встал и тут же застонал, едва Хлоя сбросила блузку.
– Худышка, позволь мне сначала принять душ, – умоляюще попросил он.
Представив себе его сильное тело под струями воды, Хлоя сглотнула слюну. О да, она позволит Томасу принять душ. И присоединится к нему…
Они взялись за руки и, не сводя глаз друг с друга, направились в ванную. Пока Томас осторожно освобождался от футболки и снимал шорты, Хлоя включала воду. Затем она повернулась и обомлела: Томас стоял перед ней во всем ослепительном великолепии наготы.