– Скоро, – опять пообещал он. – Скоро.
Упав на колени, Томас принялся целовать ее живот. На миг погрузив язык в ямку пупка, он начал медленно спускаться все ниже. Хлоя горела, как в лихорадке, с нетерпением ожидая приближения неизбежного.
Томас начал ласкать языком внутреннюю поверхность ее бедер, и она застыла в предвкушении развязки. Створки ее женского естества приоткрылись, и Томас наконец взял губами крошечный розовой лепесток. Язык коснулся горячего пульсирующего лона. Раз, другой… и Хлоя задрожала, уже готовая к полету.
И тут Томас с легкой улыбкой отстранился. Хлоя обиженно вскрикнула.
Она полностью в его власти. Этого он и добивался. Безразличная ко всему окружающему, кроме его искусных ласк, она совсем потеряла контроль над собой. А сам он возбужден до такой степени, что, если Хлоя коснется его, он тут же взорвется оргазмом.
Язык Томаса погрузился во влажное тепло. Хлоя часто задышала и подалась бедрами ему навстречу. И когда Томас в очередной раз прижался губами к маленькому твердому узелку, Хлоя всхлипнула и начала падать, увлекая Томаса за собой. На этот раз он едва успел подхватить ее и, уложив на коврик перед пляшущим огнем камина, прижал к полу своим телом. Никогда еще ему не доводилось переживать ничего подобного.
– Взгляни на меня, – хрипло прошептал он, разводя ее ноги. Хлоя ошеломленно заморгала, пытаясь прийти в себя. И как только это ей удалось, Томас, чуть приподнявшись, вонзился в нее. Хлоя забилась и стала извиваться. Господи, как это прекрасно!
Как она прекрасна!
Томас осторожно, стараясь не потревожить чертовски болевшие ребра, перекатился на спину, увлекая Хлою за собой, и прошептал:
– Пора, Хлоя.
Та с благодарным вздохом вобрала его в себя еще глубже и с криком наслаждения стала ритмично подниматься и опускаться. Хлоя, казалось, не могла насытиться. Она плакала, кричала, молила о большем. При каждом сладострастном выпаде Томас притягивал Хлою к себе, и уже через несколько секунд ее затянул ослепительно искрящийся водоворот второго оргазма. Она еще не успокоилась, когда Томас громко выкрикнул ее имя и бессильно обмяк. Только соединявшая их плоть бешено пульсировала. Жгучая струя коснулась самых глубин лона Хлои…
Она ощущала такую безмерную любовь к этому смуглому красавцу, что едва могла дышать. Наклонившись над Томасом, Хлоя нежно погладила его по щеке, и ответный блеск его глаз едва не ослепил ее.
– Я не хотел забываться до такой степени, – едва выговорил он. – Но ты, Худышка, творишь со мной что-то немыслимое.
– Немыслимое, но хорошее? – робко поинтересовалась она, улыбаясь сквозь слезы.
– Конечно, хорошее. Просто чудесное.
Томас прижал ее к себе и нежно поцеловал. Боясь сделать ему больно, Хлоя извернулась и попыталась освободиться.
– Куда-то собралась?
– Просто не хочу лишний раз бередить твои раны.
– Да, ты действительно меня когда-нибудь прикончишь, – смеясь сообщил Томас. – Зато какая смерть!
– Пожалуй, мне лучше встать.
– Подожди. Дай мне минуту-другую, – горячо прошептал он, лаская ее груди, – и встану я. Тогда берегись!
– Придется набраться терпения, – хихикнула Хлоя, но понадобилось меньше минуты, чтобы Томас исполнил свое обещание.
Несколько часов спустя Томас уже был в состоянии приподняться и посмотреть на мирно спящую подле него Хлою. Его терзало желание разбудить ее, посмотреть в прекрасные, ставшие родными глаза. Но еще сильнее ему хотелось снова обладать этой обольстительной женщиной. Томас благоговейно пропустил сквозь пальцы ее волосы и осторожно отвел прядь со лба. Она прекрасна! И принадлежит ему!
С ним и вправду такого никогда не бывало. Он вообще не часто проводил ночи с женщинами. До сих пор они были для него всего лишь средством отвлечься, "выпустить пар", как говаривал один его знакомый. Он не помнил, чтобы у него возникало желание просто лежать рядом со спящей женщиной, обнимать ее, и, уж конечно, ему не приходило в голову любоваться ею, как он делает это сейчас.
Хлоя пошевелилась, что-то пробормотала, и Томас, едва притронувшись губами к ее лбу, шепнул:
– Спи, дорогая.
– Не уходи, – попросила она, уткнувшись лицом в его шею. – Не оставляй меня.
Внезапно нахлынувший прилив любви и радости обладания был так силен, что Томас, закрыв глаза, смог лишь стиснуть руки и покачать головой.
– Никогда, Худышка.
Он понимал, что давно пора сказать Хлое правду и снять тяжесть со своей души. Но заставить себя разрушить едва-едва воцарившийся в их душах мир и сладостный покой, разбить хрупкий кокон, отделявший их от всего мира, сейчас он не мог. Завтра, подумал он, погружаясь в дремоту. Завтра я все ей скажу.