Глава 21
На следующее утро Хлоя пришла в "Домашнюю выпечку" раньше обычного. За работой она что-то весело напевала себе под нос. Как прекрасен мир! Какое изумительное утро!
Отвернувшись от холодильника, она едва не столкнулась с хмурой Огастиной.
– Что случилось? – осведомилась Хлоя, притопывая ногой в такт песне, звучавшей в голове. – Будильник прозвонил раньше времени?
– Нет.
Огастина уперла кулаки в тощие бедра и помрачнела еще больше.
– Ты поешь, – с укором констатировала она.
– Совершенно верно.
Хлоя готова петь целый день. И всю ночь. Говоря по правде, ее душа и тело действительно пели целую ночь, в одном ритме с Томасом.
– Еще нет семи утра, – заметила Огастина.
– И что же? Вижу, ты ничего не упустишь, верно, Оги? Ну а теперь подвинься. Нужно поставить булочки в духовку.
– Хотелось бы знать, что вы затеяли, мисс Хлоя Уокер.
Хлоя рассмеялась. Плохо, когда твои служащие старше тебя и живешь ты в таком маленьком городишке, как Хизер Глен. Поскольку Огастина знала Хлою едва ли не с пеленок, то и считала своей святой обязанностью ее воспитывать.
– Собираюсь испечь еще и пирожные.
– Ты… ты была с ним, – прошептала Огастина с таким ужасом, словно Хлоя совершила страшное преступление, караемое казнью.
– Огастина! – с притворной строгостью сказала Хлоя, пытаясь не показать, как хорошо у нее на душе. – Я твой босс. Неужели ты не способна по крайней мере притвориться, что помнишь это?!
Та, фыркнув, покачала головой и неодобрительно поджала губы. Хлоя решила изменить тактику.
– Послушай, Томас очень хороший человек. И никогда не причинит мне зла. – Пожалуй, стоит притвориться обиженной. Угрызения совести заставят Огастину сменить гнев на милость. – Честно говоря, я думала, ты порадуешься за меня, – жалобным голоском сказала Хлоя и надула губки.
Она словно взмахнула волшебной палочкой. Лицо Огастины сморщилось в искренней, сердечной… если не улыбке, то, по крайней мере, ее подобии.
– Конечно, я желаю тебе счастья, солнышко. Просто не хочу, чтобы твое сердце было разбито. А Томас…
– Он никогда не разобьет мое сердце, – уверенно объявила Хлоя, обнимая старушку. – Так что успокойся и дай мне немного порадоваться. Поверь, впервые в жизни я по-настоящему счастлива. Ясно?
– Ясно.
Огастина подозрительно громко шмыгнула носом, но когда Хлоя отстранилась, официантка уже успела вытереть предательски покрасневшие глаза.
– Если он попробует хоть разок огорчить тебя, я его достану, – яростно прошипела она. – Даю слово! Мой хук справа и не таких, как он, с ног валил.
Хлоя рассмеялась и, раскинув руки, закружилась по кухне.
– Для этого тебе придется встать в очередь. Конрад первым пообещал измочалить Томаса. Но вы не должны тревожиться, уверяю!
В этот момент сильные руки подхватили Хлою, и от неожиданности она вскрикнула. Чей-то голос пробормотал на ухо:
– Сегодня утром вы поистине неотразимы, о, прекрасная дева!
– Конрад! – обрадовалась Хлоя, шутливо шлепнув друга по рукам. – Ты до смерти меня перепугал!
Он легко повернул Хлою лицом к себе.
– Почему? Ожидала кого-то другого?
Конечно, она надеялась. Не могла не надеяться. Но у Томаса своя жизнь и множество дел. Не может же он все время быть с ней? Хотя как было бы прекрасно…
– Хлоя. – Конрад осторожно тронул ее за плечо. – Вернись на землю, Хлоя.
– Пытаюсь. От твоего приветствия голова кружится.
– Прости, – притворно вздохнул Конрад, широко улыбаясь. – Сегодня ты выглядишь такой красавицей. – Он шутливо щелкнул Хлою по носу. – Просто сияешь. Словно… – Тут веселые искорки в глазах Конрада потухли. – Понятно, – очень тихо бросил он, пристально вглядываясь в лицо Хлои. Смутившись, та обернулась к Огастине, но старушка молча повернулась и вышла. – Ты была с ним.
Хлоя раздраженно сжала губы, шагнула к плите и, подхватив противень с булочками, сунула его в духовку.
– Похоже, у меня все на лице написано, но если желаешь знать, да, я была с ним.
– И узнала насчет "Сьерра риверз?
– Мы поговорили и об этом, – сообщила Хлоя, принимаясь готовить сандвичи. На доску ложились аккуратно нарезанные ломтики бекона.
– Не тяни, Хлоя. Что случилось? – потребовал Конрад.
– О чем ты? Еще что-то разведал, так ведь?
Конрад хотел начать было говорить, но тут же закрыл рот – вошедшая Огастина положила перед Хлоей два листочка с заказами. При виде их расстроенных лиц она вопросительно подняла брови и исчезла.
– Говори же, Конрад!