– Сначала выслушай нас, Хлоя, – многозначительно посоветовал Конрад, качая головой.
– А мне все равно, что вы скажете, – с вызовом бросила Хлоя, стараясь подавить дурные предчувствия. Ее смущало сострадание во взгляде Конрада.
Все последующие суматошные часы она старалась убедить себя в том, что ничего плохого случиться не может. Посетителей хватало, и Хлоя как заведенная сновала между кухней и залом. В конце концов ей удалось уверить себя, что у Томаса самые лучшие и честные намерения. Немалую роль сыграл огромный букет красных роз, принесенный лично владельцем цветочного магазинчика. На карточке было всего несколько слов: "Все время думаю о тебе. Томас".
Хлоя ликовала и буквально летала по кафе, притворяясь, что работает.
– Ты в самом деле влюблена? – не унималась Огастина, сурово сведя брови. За ее спиной маячила Лана, с любопытством ловя каждое слово.
О, да, она влюблена. По уши!
– Возможно, – кокетливо ответила Хлоя.
– А он?
Ей очень хотелось верить, что Томас отвечает на ее чувства. Но все не так просто. Любовь для него – чувство доселе неизведанное. Хлоя это прекрасно понимала. Она готова ждать. Только бы хватило сил…
– Надеюсь, да, – наконец сказала она.
– Пусть попробует не влюбиться, – пригрозила Огастина, чем вызвала хихиканье Ланы.
– Интересно, что ты собираешься делать? – вмешалась она, встав перед официанткой. – Треснешь его по голове сковородкой?
– Прекрасная мысль, – проворчала Огастина. – И не думай, что я на это не способна. Мальчишке следовало бы пореже показываться здесь, пока он не поймет, как нужно относиться к моей девочке! И лучше пусть сделает это поскорее, иначе я объявлю охоту на Магуайра!
Изобретая на ходу все новые способы пыток для Томаса, она двинулась к двери. Лана откровенно хохотала, пока не встретилась взглядом с прищуренными глазами хозяйки. Повариха сразу поняла, что попала впросак и ринулась в зал.
Томас, как и Хлоя, тоже пытался работать, твердя себе, что дела не терпят отлагательств, если ему действительно придется строить этот проклятый курорт. Он честно вознамерился засесть за компьютер. Но сосредоточиться так и не смог. Перед глазами стояла Хлоя, такая, какой он увидел ее сегодня утром. Томас проснулся, когда зазвонил будильник, но притворился спящим и едва удержался от улыбки, когда она принялась целовать его шею и грудь.
– Просто грешно так рано подниматься, – проворчал наконец Томас, но тут же тихо застонал, когда нежные пальчики пробрались под одеяло, а губы продолжали путешествовать по телу, спускаясь все ниже…
Позже, гораздо позже, она удовлетворенно, словно сытая кошка, улыбнулась ему и чувственно, лениво потянулась.
– Похоже, кое-кто забыл о работе, – наставительно бросил Томас и, к своему ужасу, обнаружил, что на нем нет ни белья, ни носков. Только спортивные брюки и куртка.
– Черт! Кажется, придется обойтись без трусов!
– У тебя много дел?
– Что?
Раздраженный мыслью о том, что придется выходить на мороз полуодетым, Томас почти не расслышал ее вопроса.
– Строительство курорта отнимает много времени? – сочувственно спросила Хлоя. Огромные доверчивые глаза серьезно смотрели на Томаса.
– Вот именно.
Скажи ей сейчас и покончи с этим раз и навсегда!
Но при виде растянувшейся на постели Хлои, такой теплой и разомлевшей от его объятий, наконец-то принадлежащей ему и только ему, Томас позабыл обо всем. Он шагнул к кровати, и их губы снова сомкнулись. Надолго.
Припоминая, как потом им пришлось наспех одеваться, чтобы Хлоя вовремя успела на работу, Томас расплылся в бессмысленной улыбке. Подумать только, его, Томаса Магуайра, веселят всякие пустяки! Невероятно! Немыслимо! Чудесно… Так чудесно, что он не выдержал и позвонил в "Домашнюю выпечку" в надежде поговорить с Хлоей. И когда в трубке послышался ее голос, не смог сдержаться: губы снова растянулись в дурацкой улыбке.
– Привет, – смущенно пролепетал он.
– Это ты? – задохнулась от неожиданности Хлоя.
– Я… – Томас никак не мог сообразить, что ей сказать. Язык словно сковало льдом. – Что ты делаешь? – наконец осведомился он и тут же поморщился.
В обществе Томас давно приобрел заслуженную славу неотразимого обольстителя. А сейчас не может найти слов, несет чушь, будто неуклюжий деревенский простак!
– Готовлю, Томас. Как тебе известно, именно так я зарабатываю на жизнь. Ты звонишь, чтобы только спросить об этом?