Не знаю, нужно ли мне что-то говорить, меня никто не пригласил.
— Тата, ты как? Свободна? — Олег спрашивает меня и всё глаза теперь с мольбой ждут решения.
Австрия? — Я медленно откладываю вилку, будто размышляя. — Интересно… но я давно не каталась. Последний раз в Шамони, и то — чуть не сломала ногу.
Гордей поворачивается ко мне, его колено под столом слегка касается моего.
— Значит, пора вспомнить, — говорит он так, будто это не предложение, а факт. — Или боишься?
В его глазах — вызов, и я чувствую, как щеки теплеют. Не от вина.
— Бояться — не кататься, — парирую, нарочито легкомысленно. — Но если я разобьюсь, вы отвечаете за мой гипс.
Барбара смеется, переливая в бокалы розовое:
— Гордей отлично катает. Может, даже лучше, чем ведет переговоры.
— О, это мы проверим, — Олег поднимает бокал. — За новые приключения!
Мы чокаемся, но Гордей не отводит от меня взгляда.
— Шамони — хорош, но там слишком много показухи, — замечает он. — В Австрии склоны другие… жестче. Подходят тем, кто любит вызов.
Я прикусываю губу. Он явно не только о горах.
— А ты любишь? — спрашиваю, делая глоток. Вино кажется сладким, хотя в меню указано «сухое».
Его пальцы скользят по краю бокала, оставляя след на стекле.
— Обожаю.
Тишина между нами становится густой, как горный воздух перед снегопадом.
Барбара, будто не замечая, вклинивается:
— Кстати, в Инсбруке есть потрясающий ресторан на склоне. После катания — глинтвейн и вид на Альпы…
Олег оживляется, обсуждая маршруты, но я едва слышу. Гордей наклоняется ближе, его дыхание касается моего уха:
— Ты точно поедешь.
Это не вопрос. Я прячу улыбку в салфетку.
— Может быть. А ты точно будешь меня спасать, если я полечу в сугроб?
Он усмехается, и его рука на секунду ложится на мою под столом.
— Только если ты попросишь.
Дальнейшие разговоры были о искусстве, Барбара рассказывала, что через пол года начнется ее выставка, я попросила пригласительное на открытие.
— Конечно, Тата, позвоню лично.
— А я? Что-то ты никогда лично не звонила мне Барбара… А мы друзья между прочем!
— Ох, дурак ты Гор! Вот возьму из принципа не позову!
Смешные они, легкое общение и ничего колкого от них не услышала.
Такие моменты подмечаются само собой, так как я тяжелый человек.
Могу ставить в неловкие положения, если мне не понравится формат вопроса.
А тут улыбаюсь и кушаю свой десерт, хочется бывать в такой компании чаще, не знаю почему промелькнула мысль об этом…
Глава 30.Тата
Пока мы вели непринуждённые беседы, все посетители разом повернулись к сцене. Там стоял мужчина со стойкой микрофона, желая всем прекрасного вечера. Но было в нём что-то особенное — будто каждый в зале знал его лично. Люди замерли, не отрывая взгляда.
И вдруг — будто в моей голове щёлкнули все тумблеры разом.
Зазвучала песня Сэма Смита. Эту песню я узнала бы из тысячи.
Оглянулась на свою компанию: Олег уже встал, приглашая Барбару на танец. А голос вокалиста… Боже, он был идеальным. Может, это двойник? Не зря зал заворожён.
Я тихо подпевала, зная каждый слог.
(Звучит саундтрек из «Агента 007» — Writing’s On The Wall, Sam Smith)
На припеве чьи-то пальцы скользнули по моему запястью — горячие, твёрдые. Гордей.
Он поднялся, не спрашивая, и вывел меня из-за стола. Его рука плотно обхватила талию, и мир резко перевернулся. Мы закружились, и я потеряла ощущение реальности — только его руки, его плечи, его дыхание на моей шее. Он вёл уверенно, но осторожно, будто боялся сломать… или, наоборот, не удержаться.
Замедлившись, я подняла глаза. Он смотрел на меня так, будто видел насквозь. И вдруг — его губы коснулись щеки, лёгкий поцелуй, а потом… носом провёл по коже, едва касаясь. На грани.
Мгновение — и я готова была забыть про музыку, про людей, про всё. Чтобы остались только мы двое, а этот танец плавно перешёл в нечто большее… горизонтальное.
— Уйдём? — прошептала я первая, даже не думая.
Гордей приподнял бровь, но в глазах уже вспыхнул тот самый огонь.
— Куда? — сделал вид, что не понял. Играл в недотрогу? Серьёзно?
— Плевать куда. — Мне и правда было всё равно. Хоть в лифт, хоть в подсобку ресторана.
Он рассмеялся, низко, только для меня:
— Сумасшедшая.
— Вчера ты бы согласился, не раздумывая.— Напомнила ему тем вечером, когда он сам был готов на всё.
Гордей покачал головой, но пальцы его сжали мою руку крепче. Красивый чёрт. Как тут держать себя в руках, когда он так близко? Когда каждое прикосновение будто обжигает?