Но самое ценное — выражение лица Татьяны. Эта смесь непонимания, возмущения и... да, любопытства. Дорогого стоит вывести ее на эмоции.
Догадалась ли она? Неважно. Я знал, что этот день мы проведем с пользой.
Остаюсь на балконе, наблюдая, как она возвращается в зал. Ее невозможно не заметить — королевская осанка, платье, подчеркивающее каждый изгиб. Мужской инстинкт сразу распознает такую женщину — уверенную, самодостаточную, опасную. Большинство предпочло бы хрупкую девушку, которая ищет защиты за мужским плечом. Но Татьяна Лаврова — не из таких. Она строит крепости, а не ищет укрытия.
До ее выхода я почти решил оставить эту затею. Но когда она улыбнулась на сцене — мягко, почти нежно, — все сомнения испарились. Рядом с ней остальные участницы казались бледными тенями.
Ожидание утомляет. Особенно когда отец названивает без перерыва. Первый звонок проигнорировал. Второй — скрепя сердце беру трубку.
— Чем ты занят, что не можешь поговорить с отцом?
— На балу предпринимателей.
— Ты же не участвуешь! — его голос хрипит от злости. — Мы ждем тебя в Питере, а ты...
— Мы виделись в Москве две недели назад, — холодно отвечаю. — Ты сам решил уехать.
— Мать скучает...
— Мы говорим по видеосвязи каждый вечер. Ты просто никогда дома, чтобы это видеть.
Пауза. Затем удар ниже пояса:
— Когда с Алиной заявление подадите?
Вот оно что. Не скучает — свадьбу устраивает.
— Мы расстались. Твой сын снова холост.
— Врешь! Дмитрий звонил — его дочь выбирает свадебное платье!
Что за бред? Она совсем съехала? Мы же даже не делали вид, что вместе!
— Значит, нашла другого.
— Хватит врать! Вы же уже...
— Я ее не люблю! — взрываюсь. — Этот договор — ошибка. Мы не пешки в твоей игре!
Бросаю трубку. Выхожу из укрытия, кипя от злости. Я взрослый мужчина, а веду себя как мальчишка, убегающий от проблем.
Может, Татьяна права? Алина действительно влюбилась? Нет, я бы заметил... Она всегда любила только своего Льва.
По плану я должен был увезти Татьяну с бала. Но сейчас переполнен яростью. Сажусь в машину и мчу к Алине — пора заканчивать этот фарс.
Дверь в ее квартиру приоткрыта — ждет. Встречает в вызывающем красном халате с глубоким декольте. Некоторые женщины словно выставляют себя на витрину. А есть те, кто прячет все достоинства, но от этого только разжигает интерес.
— Неожиданно, — улыбается она. — Пришел извиняться?
— Ты любишь выставлять себя напоказ перед соседями? — резко бросаю, заходя внутрь.
Кухня сверкает белизной. Алина тянется к кофемашине:
— Кофе? Или вина? Как раз заказала ужин...
— Хватит игр, — прерываю. — Что ты наплела отцу? Он звонит моему, обсуждает свадьбу!
Алина поворачивается, и в ее глазах читается холодный расчет:
— Мы идеально подходим друг другу. Секс у нас отличный, семьи дружат...
— Секс был, — сквозь зубы. — Но я четко сказал — между нами все кончено. Ты что, на принцип пошла?
Она медленно приближается, и вдруг я понимаю — это не любовь. Это маниакальное желание заполучить то, что считает своим. И в этот момент я окончательно решаю, кому достанется мой следующий полумиллион.
Глава 38.Гордей
Квартира Алины встретила меня холодным блеском хрустальных люстр и начищенного до зеркального блеска паркета. Пространство было выдержано в стиле современного гламура — белоснежная мебель, золотые акценты, огромная фарфоровая ваза с искусственными пионами у входа. Все кричало о деньгах, но не имело души.
— Гордей, не кричи, пожалуйста! — Алина дрожала, как осиновый лист. Ее пальцы судорожно сжимали хрустальный бокал, который она наполнила вином до краев. — Я чувствую себя такой одинокой... Будто жизнь остановилась.
Я наблюдал, как она залпом осушает бокал, и внутри все сжималось. Эта привычка глушить проблемы алкоголем... Сколько раз я уже видел этот жест — изящный наклон головы, быстрое движение руки. Как будто если пить "по-аристократически", то и последствий не будет.
— Хватит! — резко забираю бокал, чувствуя, как хрусталь леденит пальцы. — Не нужно таким способом привлекать внимание! Позвонила бы просто: "Мне плохо, приезжай". Зачем эти манипуляции?
Обнимаю ее, и в ноздри бьет дорогой парфюм с нотками жасмина. Моя рука автоматически гладит ее шелковистые волосы — привычный жест утешения с детства. Как мы дошли до этого? В юности наши игры казались безобидными — просто способ вырваться из-под родительского контроля. Но сейчас...