— Ты... ты цела? – слова вырывались хрипло.
Она кивнула, но в её глазах читалось то же, что грызло меня все эти минуты – страх.
— Мы... мы просто... – она обхватила мою куртку пальцами, будто проверяя, реальный ли я. – Барбара упала, я напугалась, там же ниже могут быть потайные ручьи.
Я прижал её к себе, вдыхая запах её шампуня, смешанный с холодом. Сердце бешено стучало – теперь уже от облегчения.
— Ты меня... – прошептал я ей в волосы. – Ты меня чуть не свела с ума.
Она рассмеялась – нервно, сдавленно.
— Это мое лучшее качество.
Я отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза.
— Шутки в сторону. Если ты ещё раз исчезнешь...
— Что? Запретишь кататься? – она подняла бровь.
— Куплю поводок, – буркнул я.
Барбара застонала:
— Может, сначала поможете инвалиду, а потом уже будете разбираться в чувствах?
Я вздохнул, поднимая её палки.
— Ладно, принцесса. Теперь я вас обеих лично до подъёмника доставлю. Шаг в сторону – считается побегом.
Тата ухмыльнулась, я же собрал все лыжи и уложил их рядом с елкой, тащить бессмысленно, лучше приехать и забрать инвентарь на снегоходе.
Барбара прижалась к Тате, нам нужно поскорее посетить мед.пункт и сообщить обо всем Олегу.
Глава 58. Тата
После всех эмоциональных качелей на вершине, мы решили остаться на вилле и заказать еду из ресторана. Гостиная, теплое общение и забавные настольные игры, что может быть лучше?
Гордей так забавно показывал крокодила, я так смеялась, думала лопну, как воздушный шарик.
— Гордей, тебе нужно было быть актером.
— Ой, Тата, ты бы слышала, как он поет и тогда бы точно изменила свое мнение. — парень стушевался, решил отмолчаться, поэтому ушел на кухню за дополнительной порцией пиццы и пива.
Я не решаюсь развить эту тему, продолжаю поглощать клубнику и выхожу для того, чтобы продолжить веселье, мне нужно показать «фейерверк».
Вечер пролетает, решаем лечь по раньше, Барс выпила обезболивающие, припухлость на руке исчезает, но для полного выздоровления нужен покой.
Гордей лежал рядом со мной на диване, его теплое плечо прижато к моему, но мысли его были где-то далеко. На экране Уилл Смит размахивал руками в какой-то дурацкой сцене, но я уже давно не следила за сюжетом.
Мой взгляд скользнул к его телефону. Он печатал что-то быстро, сжав челюсть. Надбровная дуга напряглась, образовав ту самую «грозовую складку», которая появлялась только в двух случаях: когда он злился или...
— Алина? — не удержалась я.
Его пальцы замерли. Всего на секунду, но я заметила.
— Дела, — сухо ответил он, откладывая телефон экраном вниз.
— Какие дела в два часа ночи? — повернулась к нему, подпирая голову рукой.
Гордей вздохнул, потянулся за пивом, сделал долгий глоток.
— Ты же не ревнуешь, да? Мы же «не встречаемся», — его голос звучал колко, с явным намеком на мои же слова.
Я прикусила губу.
— Я не ревную. Мне просто интересно, почему ты вот прямо сейчас, когда мы тут валяемся, как два счастливых идиота, вдруг начал переписываться с бывшей.
Он медленно повернул голову, его глаза — два куска льда.
— Ты хочешь правду?
— Всегда.
— Она пишет, что у нее проблемы. Что кто-то угрожает.
Я замерла.
— И ты веришь?
— Нет. Но я не могу просто взять и игнорировать.
— Почему?
— Потому что если это правда, а я проигнорирую, и с ней что-то случится, я буду чувствовать себя виноватым.
Тишина.
Уилл Смит на экране хохотал над чем-то, но в комнате вдруг стало очень тихо.
— Ты все еще любишь ее? — спросила я так тихо, что сама удивилась.
Гордей резко встал, прошелся по комнате, сжал кулаки.
— Ты серьезно?
— Я не знаю! — тоже вскочила. — Ты сам только что сказал, что переживешь, если с ней что-то случится!
— Потому что я не маньяк, Тата! Потому что я не могу просто вычеркнуть человека, с которым дружил много лет, даже если наша договоренность не в силе.
Он схватил телефон, показал экран.
— Вот, читай!
Я не стала. Просто стояла, чувствуя, как внутри все сжимается.
— Я не хочу читать. Я хочу понять...
— Что?
— Почему ты не можешь просто сказать, что она тебе не нужна?
Гордей замер. Потом медленно подошел, взял мое лицо в ладони.
— Она мне не нужна. Но я не могу просто выбросить ее из жизни, как мусор. Даже если она этого заслуживает.
Я закрыла глаза.
— А я?
— Ты — другое.
— Что это значит?
— Это значит... — он прижал лоб к моему, — что если ты когда-нибудь напишешь мне «SOS», я приду даже из ада.
Сердце ёкнуло.
— Даже если мы «не встречаемся»?
— Даже если ты скажешь, что ненавидишь меня.
Я рассмеялась.
— Какой же ты...
В его глазах вопрос и он ждёт ответ.
— Сентиментальный, Гордей.
Он хмыкнул, отпустил меня, плюхнулся обратно на диван.
— Ладно, хватит серьезных разговоров. Досматриваем кино.— Гордей больше не хочет разговаривать, закрылся.
— А Алина?
— Подождет.
Я улеглась рядом, прижалась к его плечу. На экране Уилл Смит продолжал дурачиться. А в голове крутилось только одно:
Он выбрал меня. Прямо сейчас. Он выбрал меня. Но почему-то это не делало меня счастливее.
Потому что «прямо сейчас» — это не «навсегда».
А я, кажется, окончательно запуталась.