Мне сложно признать, что такая оторва в прошлом, с неадекватным чувством справедливости удалось победить себя и продвинуть что-то стоящее в массы.
Время обеда, Гордей обещал, что мы сможем отобедать у меня в кабинете и потом он поедет уже не на стройку, а в офис. Иду на кухню, прошу Юнону принести два супа, горячее для Гордея и конечно же десерты, а ещё парень обожает морсики.
Накрываю стол возле дивана, усаживаюсь и смотрю в который раз на часы.
Хм. Может заработался? Решаюсь позвонить, не дело голодными ходить, так никакой бизнес не построишь.
Длинные гудки, я решаюсь уже сбросить вызов, но на том конце провода слышу запыхавшегося Гордея.
— Это ты так на обед ко мне торопишься, Гордеюшка? — закусываю губу и смотрю на свои туфли, каблук высоченный, но мне безумно хотелось встретить его в сексуальном образе.
— Таша, прости меня! Я в аэропорту, улетаю в Питер, мама позвонила, у нее какие-то проблемы по здоровью. Сорвался и даже не успел отписаться, рейс уже через сорок минут.
— Поняла... — мой голос прозвучал тише, чем я хотела. Губы сами собой сложились в утешительную улыбку, которую он не видел. — Лети, конечно. Только... позвони, как будет возможность, ладно?
— Обещаю. — В его голосе смешались благодарность и вина. — Я... Я не хотел просто срываться, не предупредив.
— Гордей, — я перебила его мягко, но твердо, — твоя мама важнее. Всё остальное подождёт.
Тишина в трубке стала гуще. Он знал, почему я так говорю. Знает, что я осталась одна после того, как родители погибли в аварии. Знает, что для меня слова «семья» и «мама» — как открытая рана, которую я научилась скрывать, но не залечила.
— Спасибо, — наконец выдавил он. — Я... Я скоро.
— Отличного полета, — прошептала я и опустила телефон.
Юнона стояла в дверях с подносом, на котором дымились тарелки. Её взгляд был вопросом.
— Обедаем в одиночестве, — сказала я слишком бодро и тут же пожалела. Потому что она видела, как я два часа назад нацепила эти туфли и марафетилась возле зеркала.
— Может, морсик всё же выпьешь? — предложила она, ставя суп передо мной.
Я кивнула, но пальцы сами сжались вокруг телефона. Хотелось написать ему ещё что-то. Что-то, что снимет эту тяжесть с его плеч. Но слова казались ненужными.
Вместо этого я открыла фотоальбом. Последнее общее фото — он смеётся, обнимая меня за талию, а я делаю вид, что злюсь из-за его холодных пальцев под футболкой.
«Вернись таким же», — мысленно попросила я и закрыла галерею.
Есть мне перехотелось, дурацкое ощущение поселилось вместе со мной в этом кабинете.
Я набрала полные лёгкие воздуха и подняла голову.
— Юна, ты уже обедала? Присаживайся.
Она усмехнулась, но в глазах читалось понимание.
А телефон молчал.
***
Сегодня я планировала поехать в квартиру Гордея, но передумала, без него там будет пусто и в любой момент может прийти кто угодно, лучше поберечь свои нервы.
Домой приезжаю рано, так как не могу сосредоточится. Варю кисель из клубничного варенья, он меня успокаивает… Я пью его маленькой ложечкой, будто сироп от кашля, кажется такой момент напоминает детство.
Жду пока Гордей позвонит или напишет сообщение, не надеюсь особо. Сидя на диване смотрю очередное шоу о путешествиях слышу писк мобильника:
«Прилетел. Мама в порядке, просто паника из-за неграмотного врача. Скучаю. И... Тата я рассказал о тебе. Она хочет тебя увидеть. Если ты готова».
Мои пальцы зависли над экраном. Сообщение Гордея горело ярким пятном в полутемной комнате, отражаясь в стекле окна, за которым уже сгущались сумерки.
"Он рассказал..."
Я провела ладонью по лицу, будто пытаясь стереть нахлынувшие эмоции. Клубничный кисель на столике давно остыл, образуя на поверхности розоватую пленку.
Шоу о путешествиях бубнило что-то про Венецию, но слова сливались в белый шум. В голове крутилась только одна мысль: Алина.
Я знала о ней. Знала, как их семьи годами строили планы, как все вокруг считали их идеальной парой. Знала, что Гордей поддерживал этот фарс — сначала из-за бизнеса, потом... просто по привычке. Но больше всего я знала, что Алина не согласна быть просто прикрытием.
Телефон снова вибрировал в руке:
Гордей: Таша, я спешу, понимаю. Но я не мог врать ей, когда она спрашивала, почему купил билет обратно, как понял, что все впорядке.
Я медленно выдохнула. Он не остается с семьей, а летит обратно ко мне…
Но вместо облегчения в груди защемило. Потому что теперь его мама знала. А значит, скоро узнает и Алина. И их общие друзья. И все те, кто годами видел в ней его "будущую жену".