Я кивнул в сторону кондиционера:
— Уже включил.
Она поставила пакеты на стол и потянулась, обнажая полоску кожи на животе. В ее глазах читалась усталость, но когда она увидела тесто, губы растянулись в улыбке.
— О, ты уже начал!
— А ты как думала? Время десять вечера. — я провел тыльной стороной ладони по ее щеке, оставляя след муки.
Она фыркнула и потянулась к пакетам:
— Черт, время летит. Я Купила моцареллу, пармезан и... — она достала бутылку вина, — это. Для настроения.
Мы готовили в тишине, изредка перебрасываясь фразами. Я нарезал помидоры, Тата терла сыр — ее пальцы двигались быстро, уверенно. Кондиционер гудел, но в комнате уже стало прохладнее.
— Как думаешь, кому я могла помешать? Может стоит поискать среди тех, кому нужен бизнес отца или вообще продать и забыть как страшный сон? — спросила она вдруг, не поднимая глаз от сыра.
Я положил нож:
— Думаю нужно разматывать клубок с того момента, как твой отец был жив. Может был покупатель или желающий?
— Будет сложно найти концы.
— Мы попытаемся, только не нужно лезть в самое пекло, делай вид, что для тебя это ничего не значит. Доверяй, но проверяй. Особенно персоналу, Таша, для них ты грозный руководитель, покажи свою уверенность, ты держишь все под контролем.
***
Мы сидели на диване, тарелки с пиццей на коленях, перед телевизором, где шел какой-то известный сериал. Фруктовый салат очень яркий и насыщенный - спасибо летнему сезону, запах и визуал на твердую десятку.
Тата прижалась ко мне, ее ноги были заброшены на мои. Гирлянды мерцали, создавая уютный полумрак.
Она сильно обрадовалась, когда увидела мерцание лампочек, кажется в ее глазах я заметил слезинку.
Нашу идиллию прервал звонок моего телефона…
Само звонит.
Я вздохнул и поднес трубку к уху:
— Да?
— Гордей, привет ! — голос Само звучал слишком громко. — Завтра мой день рождения, ты не забыл?
Я посмотрел на Тату:
— Помню.
— Ну да! Вера организовала нам стол в ресторане. Ты же приедешь?
Я хотел отказаться, но Тата вдруг нахмурилась, глядя на свой телефон.
— Мне только что Вера написала, — прошептала она. — Тоже приглашает.
— Я приду, могу опоздать, работы навалом, — ответил я Самуэлю.
С тех пор, как он пришел ко мне в квартиру качать права по поводу Алины желание с ним общаться отпало.
С чего бы вдруг ему вообще об этому думать, да и наезд был явно не дружеский, подтекст читался откровенный, Алина нравится ему, как девушка, но я не думаю об этом. Мне стремно, что об это может узнать Вера…
— Буду ждать. — сказал Само и положил трубку.
Тата отложила телефон и посмотрела на меня:
— Это не просто день рождения. — мотая головой Тата подтверждала мои опасения.
Я кивнул.
— Но мы пойдём.— я не буду убегать от него, сыграю в игру сначала по его правила, а потом поверну спусковой крючок так, что ему уже будет не отвертеться.
Я много думал, как быть дальше, когда-нибудь вся эта «дружба» с ним закончится.
Она улыбнулась, но в ее глазах читалось напряжение.
— Тогда завтра будет интересный день. — Таша целует меня в плечо и прижимается ещё сильнее.
Мы допили вино, а за окном летняя ночь накрывала город, словно предвещая что-то неизбежное.
Глава 73.Тата
Ресторан «Savva» встретил меня волной теплого света и смешанных ароматов дорогих духов, трюфелей и выдержанного вина.
Высокие потолки с лепниной и витражами в стиле модерн.
Зимний сад с живыми растениями и стеклянным куполом.Ну и конечно, куда без этого — авторская русская кухня с французским шиком.
Мы с Гордеем договорились зайти в ресторан с разрывом в десять минут, поэтому ехали раздельно, моя прихоть.
Я нарочно задержалась у зеркала в холле, проверяя, как лежат пряди волос и не смазалась ли помада. Мне не хотелось встречаться с Алиной и Самуэль для меня неоднозначная фигура, кажется будто он что-то замышляет.
Зал был полупустым – Само и Вера арендовали отдельный угол с длинным столом, украшенным свечами и воздушными цветами в бело-зеленой гамме.
— Наконец-то! – Вера первой заметила меня и махнула рукой. – Мы уже начали беспокоиться, хоть ты пришла, Гордей застрял где-то, как всегда…
— Тата! — Само поднялся из-за стола, широко улыбаясь. Его черный смокинг подчеркивал спортивную фигуру. — Наконец-то!
Он обнял меня с театральной нежностью, а у меня появляется тревожность, сдерживаю свое тело, никто не должен понять, что мне некомфортно.