В этот момент дверь реанимации открылась, и врач наконец разрешил войти. Ребенок впорядке, а значит сегодня не самый хужший день в жизни.Гарик зашел один, мы же остались ждать своей очереди в коридоре, выглядим мы с Верой так себе и привлекаем внимание среди всей стерильности.
Слишком яркий свет, слишком громкий звук моих собственных мыслей. Я прислоняюсь к холодной стене, чувствуя, как дрожь проходит по всему телу. Вера стоит рядом, кусая губу.
— Я должна была сказать раньше, — начинает она тихо.
Поворачиваюсь к ней, видя в её глазах ту же боль, что и в моей.
— Само... Последние две недели он был не собой. Пропадал, грубил, забывал о наших планах. А потом... я услышала его разговор.
— С Алиной, — догадываюсь я.
Вера кивает, её пальцы сжимаются в кулаки. Почему это происходит с ней? Вера обожала Само, делала все возможное, чтобы он был счастлив.
— Он шептал ей что-то в трубку. Говорил, что не может так больше, что это ошибка. А потом — "Я не могу бросить всё ради тебя, но и жить без тебя не могу."
Я закрываю глаза. Сволочь. Какие же люди эгоисты.
— И сегодня, на свадьбе...?
— Он смотрел на неё, Тата. Как... как будто она его последний глоток воздуха. А когда Гордей поцеловал её в щёку, у Само задрожали руки. Я видела.
Я вспоминаю, как Само приходил домой к Гордею. А его день рождение? Он серьезно хотел воссоеденить Алину и Гордея или показать Гордею, как можно ревновать?
Он не защищал Гордея.
Он защищал её.
— Чёрт, — выдыхаю я.
Дверь в реанимацию открывается, выходит Гарик.
— Девочки, можете зайти, но ненадолго. Ей надо поспать, — говорит он и идет в сторону медпоста.
Мы киваем, но прежде чем зайти, я беру Веру за руку.
— Что ты будешь делать?
Она смотрит в пол, потом поднимает на меня глаза — и в них уже не боль, а холодная решимость.
— Съеду с его квартиры. Меня пригласили в Казань, там освободилось место в КГАСУ, они хотят, чтобы я преподавала у них. Мне как раз нужно дать им ответ завтра.- ей больно, она неожидала такого предательства.
Я понимаю её.
Потому что любовь — это не цепь.
Это выбор.
И сегодня слишком многие сделали его за нас.
*КГАСУ - институт в городе Казань. Один из цифровизированных архитектурных вузов.
Глава 78.1 Тата
Реанимация. Тихий звук мониторов, мерцание экранов, отражающихся в бледном лице Розы. Она лежит, прикрыв глаза, одна рука инстинктивно лежит на животе — защищая то маленькое чудо, которое чудом удалось сохранить.
Мы с Верой входим на цыпочках, но она всё равно слышит. Приоткрывает глаза и слабо улыбается:
— Не надо ходить, как по минному полю. Я же не разобьюсь, — голос её хриплый, но в нём уже пробивается её обычный, тёплый юмор.
А наша девочка становится смелее и острее на язык, кажется все же плохому я научила подругу.
— Зато мы — да, — шучу я, осторожно беря её руку.
Вера ставит на тумбочку пакет с фруктами и соком — что-то яркое, жизнерадостное, вопреки этим стерильным стенам.
— Гарик бегал, как угорелый, пока тебя спасали, — рассказывает Вера, нарочито бодро. — Чуть врачам руки не выкрутил, чтобы тебя быстрее к нему пустили.
Роза слабо смеётся, но тут же морщится от боли.
— Мой Гарик, я так его люблю. Я же сказала, что всё будет хорошо.
Мы переглядываемся. Всё будет хорошо — её любимая фраза. Даже когда явно всё летит в тартарары.
— Кстати, ты знаешь, что..., — начинает Вера и ловит мой предупреждающий взгляд.
Не сейчас. Не о свадьбе. Не о Гордее. Не о том, что мир за стенами больницы рушится.
Роза замечает этот немой диалог.
— Знаю, — говорит она тихо.
Я замираю. Ей стало плохо из-за этого? Только не это!
— Но сегодня давайте... давайте не об этом, — она берёт мой руку и кладёт её себе на живот. Сегодня только о хорошем. Например, о том, что она — боец.
— Она? — переспрашиваю я.
— Да. Я чувствую. Это девочка, — Роза закрывает глаза.
Вера вдруг хлюпает носом.
— Ну нет, давайте без слез, пожалуйста.— говорю я и еле сдерживаюсь.
Мы смеёмся. Тихо, чтобы не разбудить едва найденное спокойствие Розы.
За окном темнеет. Где-то там — свадьба, которая никогда не должна была случиться. Предательства, которые ещё предстоит осмыслить.
Но здесь, сейчас — только мы трое. И это хрупкое, чудом сохранённое чудо.
И этого пока достаточно.