Я начал разбирать еду на кухне: горячий суп, свежий хлеб, ее любимый салат. Аромат робко заполнил пространство.
— Ешь.
— Не хочу.
— Таша, – я осторожно коснулся ее подбородка, заставляя поднять глаза. – Ты исчезаешь. Буквально таешь на глазах.
Она отшатнулась, но все же села за стол и взяла ложку. Первый глоток супа – и она зажмурилась, словно от острой боли, пронзившей ее насквозь.
— Боже… Как же я проголодалась…Знаешь, чем меня подкупить.
Я опустился напротив, наблюдая, как она ест – сначала неуверенно, медленно, потом с отчаянной жадностью.
— Ты ведь знаешь, зачем я пришел?
— Чтобы сказать, что все исправишь? – она не поднимала глаз от тарелки. – Не надо. Ничего не надо.
Я достал телефон, открыл список контактов и положил его перед ней.
— Герман. Он знает правду о смерти твоих родителей. Позвони ему, когда будешь готова.
Ее пальцы судорожно сжались.
— Ты знаешь… кто?
— Да, но это твой выбор. Твоя месть. Твоя правда. Не смею лишать тебя этого.
Она подняла на меня взгляд – впервые за эти долгие две недели по-настоящему увидела меня. В ее глазах плескалась потерянность и робкая надежда.
— А ты?
— Я буду рядом. Если ты захочешь. Всегда.
Воцарилась тишина, густая и давящая.
Потом она резко поднялась, обхватила меня руками, прижалась лицом к моей груди. Ее тело била дрожь.
— Я так устала…
Я прижал ее к себе, целуя в макушку.
— Знаю, солнышко. Знаю.
Мы сели на диван и смотрели сериал, пока она, обессилев, не уснула у меня на плече. Я бережно отнес ее на кровать, укрыл одеялом, на прикроватном столике оставил номер Германа и записку:
"Когда будешь готова. Я рядом."
И вышел, тихо прикрыв за собой дверь, оставляя ее наедине со своей болью и надеждой.
P.S. Иногда любовь — это не слова. Это дать человеку право на выбор и быть готовым принять любую его боль.
Глава 83.Тата
Виски пронзил настойчивый стук, от которого голова гудела раскалённой трансформаторной будкой, взорванной изнутри. На столе – полупустой стакан и… клочок бумаги с номером.
Герман.
Сердце забилось болезненно, когда я увидела рядом знакомую записку Гордея. Его почерк, врезавшийся в память, как шрамы – резкие, угловатые, словно высеченные ножом в самой душе.
"Когда будешь готова… Я рядом, Таша…"
Телефон дрожал в непослушных пальцах, никак не желая подчиниться. Каждое нажатие кнопки отдавалось гулкой болью в висках.
— Алло, — голос на том конце провода был до странного ровным, чужим.
— Это… Татьяна Лаврова.
— Знаю. — Короткая пауза, словно он выстраивал стену между нами. — Гордей предупредил.
Тишина. Я слышала его дыхание – размеренное, словно отсчитывающее секунды моей жизни, секунды до неизбежного.
— Встретимся? – вырвалось у меня, вопреки всему страху и отчаянию.
— Да. Но не у меня и не у тебя. "Кофейня на Патриарших", через час.
И щелчок отсоединения, лишивший меня воздуха.
Под душем горячая вода обжигала кожу, смывая не только грязь, но и въевшуюся в меня апатию последних двух недель. Я стояла, пока пальцы не сморщились, пока боль не стала почти невыносимой, в надежде, что смою и ту, что терзала сердце.
В шкафу, словно насмешка, висело черное платье – строгое, с высоким воротом, последнее, что подарил отец. "Для важных переговоров, дочка", – сказал он тогда, не зная, насколько пророческими окажутся его слова.
Кофейня встретила меня унылой полупустотой. В углу, за столиком у окна, сидел парень в темных очках. Эспрессо перед ним казалось чернее самой ночи.
— Герман?
Он кивнул, медленно снял очки. Холодные, зеленые глаза – может линзы? Чёрная кепка скрывала волосы, он что пытается спрятаться от всего мира?
— Садись.
Я опустилась в кресло, оглушенная внезапным осознанием: я не придумала ничего. Ни единого вопроса.
— Расскажи мне всё, – прошептала я, словно молясь.
Он отпил кофе, не спеша поставил чашку на блюдце, точно в след от предыдущего глотка.
— Твой отец собирался разрушить их схему. Они испугались, Тата… И убили его…Точнее подстроили аварию.
— Какую схему?
— Отмыв денег через автосалоны. Фальшивые кредиты. У меня есть все имена. Но, прежде чем ты решишь что-то предпринять, ты должна всё это увидеть, осознать… А потом напишешь мне. Сама никуда не лезь. Никаких звонков, никаких встреч. Поняла?