В такой ранний час в Храме Огня никого не было. Когда Рысь вошел, в зале убирался мальчишка-чтящий, мурлыча себе под нос какой-то прилипчивый мотив. При виде Рыся, облаченного в парадную форму, он бросил все свои тряпки и поспешил скрыться в недрах Храма. Статус высокопоставленного гостя сегодня был Рысю на руку.
Как и во всех Храмах Огня, в этом было почти нестерпимо жарко. На мрачном, почерневшем от копоти камне алели слова древних молитв, с детства вызубренные наизусть. Рысь никогда не признавался в этом вслух, но состоящие практически из одних арок и полные света Храмы Воздуха всегда были ему куда больше по душе.
Привычным движением Рысь нащупал под праздничной рубашкой брачный кулон – знакомые грани чуть холодили кончики пальцев. Мыслями Рысь то и дело возвращался к Элеоноре. Он отправил ее домой, спать, и теперь сожалел об этом. Присутствие даллы успокаивало его и дарило необходимые силы, хоть Рысь никогда и не говорил об этом.
– Как прошел праздник?
Генерал не обернулся на голос за спиной, продолжая вглядываться в Огонь. Он ждал свою собеседницу.
– Ничего интересного, Дая, хвала Стихии. Спасибо, что пришла.
Женщина подошла и молча встала рядом, наблюдая за пляской языков огня.
Рысь тихо ухмыльнулся, в очередной раз поражаясь недальновидности цензуры. Разыскивая предателей по самым дальним закоулкам империи, цензоры не видят угрозы прямо у себя под носом. Они слишком полагаются на безграничную тысячелетнюю преданность чтящих. Вот уж правда, хочешь спрятать – оставь у всех на виду.
– Я рада возможности повидаться с тобой до того, как все начнется, – его собеседница говорила тихим, уставшим голосом.
Рысь старался не замечать тоски в ее словах. Только не сейчас, когда сворачивать назад уже слишком поздно.
– Я… – Голос внезапно охрип, и генерал поспешил откашляться. – Я просто хотел еще раз лично убедиться, что ты приглядишь за ними.
– Насколько это будет в моих силах.
– Спасибо. – Его благодарность была искренней. – Это именно то, что я хотел услышать.
В наступившей тишине отчетливо стали слышны злые завывания ветра. Погода менялась.
– Я знаю, что не мог бы бежать с ними, даже если бы захотел, – идет подготовка к войне, и Аврум не сводит с меня глаз. Что не мог бы даже сам поговорить обо всем с Миком, ради его же безопасности – чем дольше он ничего не знает, находясь в Элементе, тем лучше для него. Но все же я все время спрашиваю себя: не много ли мы хотим от вчерашних детей? – Рысь наконец повернулся к своей спутнице.
– Кому еще менять мир, который будет принадлежать им, если не им самим? – Дая сочувственно дотронулась до его плеча. – Сомневаться – нормально. Но мы все делаем правильно.
– Я столько раз сломя голову кидался в гущу сражений, не медля ни секунды… Но именно сегодня мне так малодушно хочется, чтобы этот вечер не кончался, – под конец фразы голос Рыся сделался совсем тихим. – Я скоро окажусь совершенно бесполезен.
Он смутился собственной внезапной откровенности и поспешил отвернуться. Генерал усталым жестом потер переносицу, и это не ускользнуло от внимания его собеседницы.
– Не трать драгоценные минуты, иди домой, к Элеоноре. Я обещаю тебе, что позабочусь о них так, как только смогу. Мик сильный мальчик.
Рысь кивнул, по-прежнему пряча от нее взгляд.
– Спасибо.
Он вышел из Храма не оборачиваясь.
1009 год от сотворения Свода, Главный двор, первый день первого осеннего отрезка
Площадь у Храма Четырех, через которую лежал их путь, была непривычно пустой в это время. Одинокая кавитэ – танцующая со Стихией – что-то выкрикивала и хлопала в ладоши в такт своей безумной пляске. Некоторые и правда считали, что кавитэ умеют читать линии Стихий и управлять ими в своем танце. Мик же не сомневался, что они лишь безобидные сумасшедшие, живущие за счет легковерных зевак. Он предпочитал обходить их стороной или попросту игнорировать.
Рут плелась чуть позади, глядя под ноги и то и дело зевая. Мик и сам изо всех сил боролся с накатившей сонливостью – туманное промозглое утро совсем не бодрило. Сразу после рассвета небо затянулось рыхлой серой пеленой, обещающей по-осеннему хмурый день. С каждой секундой Мик ощущал, как Огонь вокруг постепенно затухает.
– Земля обнажится, и за смертью придет воскрешение! – бессвязная речь кавитэ звучала все громче.
Резкие звуки отдавали ломотой в затылке. Мик с раздражением заметил, что безумица направляется к ним. Он стал поспешно охлопывать карманы в поиске мелочи, чтобы отделаться поскорее.