– Я должна была убедиться, что вы хотя бы до архивов доберетесь в целости. Представь, если бы даже этого не случилось? И чем меньше людей знало меня в таком обличье, тем лучше. Молодец, что смог разглядеть.
– Не я, – мрачно ответил Мик. – Рут.
На веранде воцарилась блаженная тишина, но длилась она совсем недолго.
– С Рут правда все так плохо? – в голосе Ориона слышалась усталость.
– Когда она поняла, что ее семьи здесь нет, с ней случилась истерика. Пришлось буквально силой поить ее сонными травами. Медвежья тройка уничтожила всю нашу работу за последние месяцы. – Дае вдруг страшно захотелось спрятать лицо в руках, как это сделал Мик. Но она сдержалась.
– Ну-ну, – с таким же мягким укором Орион говорил с нерадивыми учениками. – Перестань. Мик-то все помнит. У нас по-прежнему есть люди. Оружие. Цель. И эта девочка уже в пути.
– Одна. Какой от нее толк?
– Мы знаем, кому и что написать, чтобы ее далл тоже был тут, – бесстрастным тоном ответил Орион.
– Ты серьезно хочешь видеть сына Баста в наших рядах? Может, и самого господина распорядителя Водных тюрем пригласим?
– Я получил весть из столицы, Дая. – Орион как будто не замечал яда в ее голосе. – Император готовит новое нападение на Себерию. Аврум не будет сидеть и ждать, пока мы нанесем удар, и ему известно больше, чем хотелось бы. У нас нет времени ждать, пока Рут снова придет в себя. Извини, сейчас не самый удачный момент для такого разговора, но ты должна знать.
Новость ошарашила Даю. Она ожидала чего-то подобного, но не так скоро.
– Напишу ему, – наконец сдавленно произнесла она. – Сегодня же.
– Спасибо, – коротко кивнул Орион.
Несколько минут они молча наблюдали за начавшимся снегопадом. Дая успела порядком замерзнуть. Тревожные мысли съедали все изнутри.
– Чтящими становятся с самого детства? – Она сама не ожидала от себя этого вопроса. Правду говорят себерийцы: когда язык оседлала усталость, разуму за ним не успеть.
Орион остался бесстрастным, как будто она спрашивала о чем-то обыденном.
– Служители набирают новых чтящих среди сирот-мастеров. Меня приняли в чтящие еще младенцем. – Он устало потер переносицу и на секунду показался Дае совсем дряхлым стариком.
– И ты… – Дая прокашлялась от внезапного першения в горле. Раз уж завела разговор, нет смысла сворачивать с половины пути. – Ты не жалеешь? Не чувствуешь себя предателем, хоть иногда?
Пронзительный взгляд синих глаз был красноречивее любых слов. В повисшей тишине отчетливо слышались дальние завывания ветра. Приближалась буря.
– Сколько поколений твоя семья живет в Себерии? – наконец спросил Орион все тем же будничным тоном.
– Много, – усмехнулась Дая. – Никто уже и не упомнит. Это и моя война, если ты об этом. Мне жалеть не о чем.
– Конечно. – По выражению лица Ориона совершенно невозможно было понять, о чем он в эту секунду думал на самом деле. Беседа явно зашла в тупик.
– Мик хочет ответов, – после долгого молчания устало произнесла Дая, вглядываясь в снежную пляску. – Боюсь, на некоторые вопросы я сама бы не прочь разузнать их.
– Тебе надо отдохнуть. – Орион сейчас очень напоминал ее саму получасом ранее. – А потом уже все остальное.
– Ты прав. – Дае вдруг показалось, что она не спала целую вечность. – Пойдем отдыхать.
1009 год от сотворения Свода, Главный двор, второй день первого зимнего отрезка
Бестолковая служанка-берущая снова слишком сильно натопила комнату, из-за этого в висках гудело и дорогая ткань рубашки липла к спине. Бартену хотелось бросить все, ослабить удушливый узел шейного платка и хоть ненадолго выйти на улицу, под редкий невнятный снегопад. Неосуществимые прихоти.
Мысленно проклиная все на свете, он встал, чтобы открыть окно. Нужно было собраться, до визита к Авруму оставались считаные минуты.
Особое положение при Дворе состояло, конечно, не из одних только привилегий, как могло показаться со стороны. Обязанность сообщать плохие новости тоже лежала на плечах Бартена, и каждая встреча с императором давалась ему с все большим и большим трудом. Дурных известий хватало.
Он распахнул ставни и жадно вдохнул сырой колючий воздух. В комнату ворвался привычный шум Предела: далекий гул воздушных кораблей, обрывки разговоров, прилипчивый мотив популярного танца. Бартен знал, Дворы ослабнут последними. Но и их черед обязательно придет, если он опустит руки.
Далеко на востоке, за Мшистыми горами, рухнула очередная стихийная водная башня, снабжавшая водой целый город. Стихия бесповоротно иссякла, починка невозможна. Письмо с этой новостью все еще лежало на его столе, между другими конвертами с приглашениями на приемы и служебными отчетами. Бартен не успел убрать его в папку с остальными подобными сообщениями. Стремительно толстеющую папку, куда в начале весны он подошьет и очередной неутешительный отчет о количестве творцов, родившихся в Элементе за последний год.