Ройман дошёл до двери в ее комнату:
— Отдыхай, завтра сложный день.
Он повернулся, чтобы уйти, но она окликнула его
—Ройман.
Он обернулся, бровь чуть приподнята в вопросе.
— Эта метка... — она коснулась запястья. — Она ничего не значит?
Его лицо дрогнуло. Всего на мгновение. Но она поймала это — вспышку чего-то живого, тревожного, под маской.
—Она значит, что ты полезла не в свое дело. И что теперь у нас проблема. — Он посмотрел на ее руку, и его взгляд стал отстраненным, аналитическим. — Она молчит, когда эмоции под контролем. Держи свои чувства при себе, Вонс. Ради нас обоих.
Он ушел. Кайра осталась одна в холодном коридоре.
Глава 4
Воздух в трапезной ударил в нос густой, обволакивающей волной. Кайра замерла на пороге, ослепленная дымом и гулким гулом десятков голосов. Неделя затворничества в комнатах и залах Роймана не подготовил ее к этому — к настоящему лицу Башни Слейз.
Взгляд сам цеплялся за детали, выстраивая безмолвную иерархию. В центре, под лучшими светильниками, — гордые позоры знатных родов: молодые люди в выцветшей, но дорогой парче, с кольцами на пальцах, которые уже не имели власти, но все еще говорили о происхождении. Их смех был самым громким, а взгляды — самыми высокомерными.
Ближе к краям — те, кого купили за ум, а не за имя. Советники, картографы, шифровальщики. Их одежда — добротный шелк без излишеств, глаза — быстрые, оценивающие, разговоры — тихие и деловитые.
И там, где каменные стены сливались с тенями, ютились «тени». Те, чья магия едва теплилась, кого купили за гроши для черной работы. В их потухших глазах Кайра с ужасом узнала себя.
Она сделала шаг, и будто порвалась невидимая струна. Гул не стих, но его тональность изменилась — в ней появились шипящие, насмешливые нотки. По спине побежали ледяные мурашки.
— Боги, неужели нашу затворницу выпустили на свет божий?
Голос был бархатным, отточенным и ядовитым, как лезвие с позолотой. Он исходил от одной из девушек за столом «советников» — той, что с идеальной прической и насмешливым изгибом тонких губ.
Кайра попыталась сделать вид, что не слышит, уставившись в пол, но антагонистка уже поднималась и плыла через зал, заставляя шелк платья шелестеть в такт ее уверенным шагам.
— Я Гвендолин. А ты, должно быть, тот самый загадочный проект нашего дорогого Роймана, — она остановилась в шаге, окидывая Кайру с ног до головы медленным, унизительным взглядом. — Я представляла тебя... иначе. Скажи, милая, а в твоей глухомани хоть кто-то учил тебя, как держать вилку? Или там все ограничивалось уроками, как раздвинуть ноги перед сборщиком налогов, чтобы отсрочить уплату?
Она не ждала ответа. Ее холодные пальцы вдруг впились в прядь белых волос Кайры, с силой оттянув ее голову назад, будто проверяя качество товара на рынке.
— Странный вкус у Фалмара. Возиться с дикаркой, от которой пахнет дымом и страхом. Хотя... кто знает, — ее голос упал до интимного, ядовитого шепота, слышного лишь Кайре. — Может, твоя мамаша научила тебя каким-то особым трюкам, пока воровала чужие жизни в Эхоре? Говорят, это у вас семейное.
Кайра застыла. Ярость, острая и слепая, ударила в виски. Воздух вокруг ее сжатых кулаков затрепетал, заискрился. Она чувствовала, как по коже бегут мурашки, а метка на запястье вспыхнула тупым, горячим укором.
Гвен отпустила ее волосы с легким брезгливым толчком.
— Не смотри на меня так, дикарка. Тебе повезло, что Ройман коллекционирует уродцев. Цени его милость.
Громкий смех ее друзей прозвучал похоронным звоном по надежде на хоть какое-то принятие.
В горле встал ком. Не от слез, а от бессильной, всепоглощающей ярости.
В проёме арки показалась высокая мужская фигура и в трапезной воцарилась мертвая тишина. Ройман не вошел, он оставался на месте, прислонившись к арке. Его руки были скрещены на груди, холодный взгляд пробежал по всем присутствующим, остановившись на Гвендолин.
Он не сказал ни слова, ему и не нужно было этого делать.
Гвен выпрямилась, ее уверенность мгновенно испарилась, сменившись подобострастной готовностью. Она бросила на Кайру быстрый, полный ненависти взгляд и быстрыми шагами ретировалась к своему столу.
— Не думал я, что мне придётся затрагивать эту тему, — его голос, будто холодом прошёлся по залу, — но, видимо, это крайне необходимо.
Ройман медленно оттолкнулся от косяка и сделал шаг в зал. Тишина стала абсолютной.
—Кажется, среди нас завелся садовник, — его голос был тихим, но каждое слово падало, как ледяная глыба. — Который возомнил, что имеет право сортировать цветы на моей клумбе. — Он остановил взгляд на Гвендолин. — Не возвышайся там, где тебе положено ползать.