Он повернулся к Кайре, в его взгляде не было ни капли утешения, лишь холодное презрение к создавшейся ситуации.
—Вонс. Сюда.
Приказ прозвучал как удар хлыста. Он не защищал ее. Он давал понять, что его собственность тронули без спроса.
Кайра закусила губу до крови, чувствуя, как ярость горит у нее внутри раскаленным шаром. Она резко развернулась и направилась к раздаче, чувствуя на спине десятки колющих взглядов.
Грубая служанка шлепнула в ее миску мутную похлебку. Кайра с ненавистью смотрела на этот бледный кусок мяса, представляя, как бы она хотела швырнуть его в ухмыляющуюся рожу Гвендолин.
Она потупила взгляд и пошла к столам у стен, к «теням», но ее путь лежал мимо столов «советников». Она не смотрела по сторонам, стараясь сохранить остатки достоинства, но краем глаза заметила, как один из сидящих там парней слегка отодвинулся, освобождая ей проход.
Это был небрежный, почти незаметный жест. Но в этой Башне, где каждый дюйм пространства был завоеван и охранялся, — он значил очень много.
Кайра рискнула поднять глаза. Он был одет в простой, но качественный темно-серый камзол, под которым виднелась чистая рубаха. Не знать, не советник. Перед ним на столе лежала раскрытая книга, а рядом с миской стоял чернильный прибор — неслыханная роскошь для общей трапезной. Его лицо было неотразимо красивым, но не мягким — с резкими чертами, прямым носом и насмешливым изгибом губ. Каштановые волосы были небрежно откинуты со лба.
И он на нее не пялился с ненавистью или любопытством. Он смотрел на нее так, как смотрят на интересную задачу. Его взгляд был быстрым, оценивающим, почти что... алхимическим. Он изучал ее реакцию, ее гнев, ее унижение как уникальный реактив.
Он что-то пробормотал себе под нос, не сводя с нее глаз. Слово, похожее на «интересно».
Или ей это почудилось?
Пока она замирала, пытаясь осмыслить этот взгляд, он уже отвел глаза, уткнувшись в свою книгу, будто ничего и не произошло. Его поза говорила: «Я просто вежливо посторонился. Ты мне неинтересна».
Но он посторонился именно в тот момент, когда она проходила. И он посмотрел именно на нее.
Сгорая от стыда, ярости и внезапного, непонятного смущения, Кайра прошла к своему месту у стены. Она с трудом заставила себя есть, чувствуя, как жар разливается по щекам. Его взгляд обжигал сильнее, чем насмешки Гвендолин. Потому что он был непонятен.
Кайра водила деревянной ложкой по мутной и серой похлёбке, прокручивая только что произошедшую ситуацию. Всё слова, сказанные Гвендолин раздавались многочисленным эхом в её голове. Костяшки на руке побелели от того, как она сжала ложку. Злость переполняла разум, Кайра чувствовала как огонь бежит по её венам, желая...
Раздался сперва еле слышный треск... тарелка Гвендолин разлетелась прямо перед ней, обдав платье из белого шёлка, бульоном.
Кайра тут же начала взглядом искать Роймана, но тот уже успел уйти. Это её немного успокоило.
Крик Гвен заполнил трапезную, её лицо будто изменилось до неузнаваемости, она взглянула на Кайру. Но не стала ничего говорить, попытавшись успокоиться, она вышла из трапезной.
Табун мурашек, пробежавший от страха, на коже Кайры, тут же стих. Да, она продолжала злиться, но будто ей хватило этой ситуации, чтоб хоть немного почувствовать себя отомщенной.
Кайра сидела на своей жесткой койке, вцепившись пальцами в край матраса. Ярость улеглась, сменившись ледяной, звенящей пустотой и тревогой. Она ждала. Ждала, что дверь распахнется и появится Ройман, чтобы отчитать ее за несанкционированную вспышку магии. Или того хуже — за ней придут молчаливые стражи Беттрины.
Вместо этого раздался тихий, почти невесомый стук. Не тот, которым стучат надзиратели.
— Войди, — выдавила она, сердце заколотилось в страхе.
Дверь открылась, и в проеме возник тот самый парень из трапезной. Лео. Он вошел без разрешения, легко и бесшумно, словно владел всем пространством Башни по праву рождения. В его руке он небрежно вращал тот самый чернильный прибор.
— Надеюсь, не помешал? — его голос был низким, бархатным, с легкой насмешливой ноткой. Он окинул ее келью быстрым, оценивающим взглядом, будто прикидывая ее стоимость, и его взгляд на секунду задержался на ее спутанных белых волосах и слишком большом платье. В его глазах не было отвращения. Был интерес. Слишком личный, слишком животный интерес.
— Что тебе? — прошипела Кайра, поднимаясь, чтобы быть с ним наравне, но чувствуя себя голой под этим взглядом.