Она говорила ровно,но Ройман всё понял. Ей нужен был щит. И он им был. Теперь его обязанности расширились: из надзирателя он превращался в телохранителя от другого хищника. И самое противное было то, что этот новый хищник охотился за его вещью.
—Я могу идти?
—Теперь Кайра обучается для более высокопоставленных чинов, оттуда он её не сможет забрать, — задумчиво произнесла Беттрина, словно только сейчас пришла к этой мысли. — На этом всё.
Ройман вышел из кабинета Беттрины с тяжёлым чувством.Слова «Уильям Вейн» и «некромант» отдавались в его висках навязчивым, тревожным звоном. Он почти машинально свернул к своим покоям, взял приготовленный сверток с дорогим бархатным платьем и направился к комнате Кайры. Мысли путались: «актив», «защита», «некромант»...
Он не стал стучать,привычно толкнув дверь. И замер.
Свет раннего утра заливал комнату.Кайра стояла спиной к нему, совершенно голая. Влажные белые волосы тяжёлыми прядями лежали на её спине, подчёркивая хрупкость плеч, изгиб талии, линию бёдер. Она тянулась к полотенцу на кровати, и каждое её движение было дразняще естественным, лишённым кокетства, но от этого — лишь более острым.
Воздух выстрелил напряжением.Кайра резко обернулась на скрип двери, глаза расширились от шока. Она застыла, по её лицу разлилась горячая краска, а в глазах вспыхнула ярость. Воздух вокруг затрепетал.
Ройман не двинулся с места.
Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользнул по ней, но на сей раз оценка была иной. Он видел не только синяки и шрамы. Он видел изгиб шеи, тень между грудей, упрямый постав подбородка. Внутри что-то оборвалось, сжалось в тугой, горячий узел. Разум кричал о нарушении дистанции, о правилах, но тело уже откликнулось глухим, настойчивым стуком в висках.
— Хоть бы дверь заперла, — его голос прозвучал непривычно низко и хрипло. — Твоя новая одежда, чтоб ныне ты соответствовала своей цене.
Он шагнул внутрь,бросив сверток на кровать. Кайра рывком схватила полотенце, прикрываясь.
—Цене? Я что, товар на аукционе? — прошипела она.
—Все мы здесь товар, Вонс, — он отчеканил, делая шаг к ней, сокращая дистанцию. Его тень накрыла её. Он чувствовал исходящее от неё тепло и запах влажной кожи — простого мыла и чего-то неуловимого, только её. — Просто одни — бракованная бижутерия, а за других готовы платить золотом.
Она не отступала,глядя на него с вызовом, дыша часто и прерывисто. Его взгляд упал на её губы. А затем на метку у неё на запястье. Его собственная метка под перчаткой вдруг вспыхнула жгучим волнением, отозвавшись на её учащённое сердцебиение, на гнев, смешанный со страхом.
И он сорвался.
Его рука в перчатке стремительно взметнулась,но не для удара. Он обхватил её за затылок, пальцы вцепились в мокрые волосы. Он не притянул её, а просто резко наклонился сам, приглушив её начавшийся возглас своим ртом.
Это не был поцелуй.Это был захват. Жёсткий, безжалостный, полный ярости и того самого невысказанного напряжения, что копилось между ними с первого дня. В нём было больше наказания, чем ласки. Он ждал, что она оттолкнёт его, укусит, взорвёт магией.
Но она замерла на мгновение,и он почувствовал, как всё её тело вздрогнуло. И тогда случилось нечто, что заставило его кровь ударить в виски с новой силой — её губы под его напором дрогнули и... ответили. Сначала неуверенно, потом с той же дикой, отчаянной силой. Её свободная рука впилась в складки его плаща, не отталкивая, а удерживая, как якорь в бушующем море.
Он почувствовал её вкус— гнев, страх и пронзительную, запретную сладость. Его другая рука сама нашла её талию, ладонь легла на оголённую кожу, и он ощутил, как она вся вздрагивает от прикосновения. Через перчатку он чувствовал жар её тела, а через метку — хаос её эмоций, в котором гнев теперь сплетался с чем-то тёмным и жаждущим.
Он был тем,кто прервал это. Резко, почти грубо, оторвавшись от её губ с тихим придыханием. Они стояли, почти касаясь друг друга, тяжело дыша. Её глаза были огромными, в них плескалось смятение, стыд и непотушенный огонь.
Ройман отступил на шаг,будто обжегшись. Его лицо снова стало маской, но маской треснувшей — по щекам ползла краска, губы горели, в глазах стояла буря.
—Надень это, — он бросил хриплый приказ, кивнув на платье.
В его голосе всё ещё слышалась хрипота,выдавшая его потерю контроля. Он резко развернулся и вышел, прихлопнув дверь так, что стекло в окошке задребезжало.
Кайра осталась стоять,прижав пальцы к распухшим, всё ещё горящим губам. Запах его — кожи, металла и дыма — кружился в голове. Она медленно провела рукой по талии, где от его прикосновения осталось жгучее, будто обугленное, пятно.