– Завтра. Тренировочный зал. На рассвете. Опаздываешь – пеняй на себя. И не теряй этот камень. – Он кивнул на аметист на ее груди. – Он не для красоты. Это твой пропуск. И твоя клетка.
Кайра осталась одна в холодной нише. Сердце все еще бешено колотилось, но теперь не только от ярости и страха. От осознания. Инструмент. Направленная сила. Клетка. Она сжала аметист в ладони. Камень был холодным и неудобным. Как правда, только что брошенная ей в лицо. Где-то в глубине души теплилась ярость за мать, за несправедливость... но ее подавил более сильный, животный страх. Страх за свою жизнь. И понимание: в этой каменной ловушке под названием Башня Слейз у нее нет союзников. Есть только циничный надсмотрщик и властная хозяйка, видящая в ней орудие мести. А за стенами – Инквизиция, готовая растерзать.
Она выпрямилась, оттолкнувшись от стены. Ноги дрожали, но держали. Впереди была не просто тренировка. Впереди была борьба за выживание. И первый урок начинался на рассвете. С Ройманом Фалмаром в роли учителя, не терпящего слабости.
Глава 2: Сад истины
Тренировочный зал Башни Слейз был похож на гигантскую гробницу, вырубленную в скале. Высокие своды терялись в полумраке, стены из темного, шершавого камня были испещрены шрамами – черными подпалинами от огня, глубокими царапинами от когтей или клинков, застывшими наплывами странных субстанций. Воздух пах гарью, озоном и железом – запах вековых магических битв, впитавшийся в самый камень. Кайра стояла в центре зала, ее тень, искаженная светом редких факелов в железных жаровнях, тянулась к потускневшему алтарю с пустыми бронзовыми чашами. На запястье, поверх браслета с аметистом, чувствовалась слабая пульсация – не боль, а напоминание: клетка. Пропуск. Контроль.
– Сосредоточься, – голос Роймана гулко отразился от стен. Он не сидел, а стоял чуть поодаль, опираясь на трость с набалдашником в виде вороньей головы. Его лицо было бесстрастным, взгляд холодным. – Не на жестах. Не на желании. На сути воды. На ее податливости и разрушительности. Она – инструмент. Как и ты.
Кайра кивнула, сжимая ладони над медным тазом, наполненным до краев. Кончики пальцев покалывали, как после ожога крапивой – остаточное ощущение от вчерашней вспышки силы перед Беттриной. Она вспомнила, как накануне вечером, пытаясь унять дрожь в руках, случайно превратила графин с водой в рой слепней. Те до сих пор жужжали где-то под потолком, натыкаясь на стены.
«Не слепни… Вода… Просто вода», – мысленно бичевала она себя, чувствуя, как аметист на груди слегка нагревается – предупреждение от Роймана или башни?
Но вместо послушной струи из её ладоней вырвались клубы едкого пара. Горячий туман обжег лицо, заставив её отпрянуть с подавленным вскриком.
— Прогресс? — Ройман не пошевелился, лишь бровь чуть приподнялась. Он щелкнул пальцами. Воздух над тазом завихрился, сжав пар в плотный шар, который тут же рухнул обратно в воду с шипением. — Ты не создаешь. Ты разрушаешь. Испаряешь. Бесполезная трата силы. — Он подошел ближе, трость отстукивала по камню мерный такт. — Сила без контроля — не оружие. Это петля на твоей шее и на моей. Повтори. Представь, что твои руки — не руки. Это шлюзы. Открывай их медленно.
Кайра закусила губу до крови. Ее ладони снова задрожали. Она попыталась представить не горный поток, а… шлюз. Тяжелую, скрипучую заслонку. Воздух зашипел, на дне таза забулькало. Капля. Еще одна. Потом тонкая, мутная струйка воды, пахнущая ржавчиной и тиной.
— Получилось! — она невольно обернулась к Ройману, но тот был уже за её спиной.
— Это лужа помоек, а не вода, — он с раздражением махнул рукой. Вода из таза взвилась вверх, застыв идеально гладким, прозрачным шаром. Внутри плавали крошечные, мерцающие серебром рыбки — иллюзия такой четкости, что Кайра потянулась было коснуться. — Но для начала… сгодится. Доказывает, что ты не совсем безнадежна.
Внезапно шар лопнул с хлопком. Брызги обожгли её лицо, а рыбки рухнули на пол, превратившись в скользких, извивающихся угрей. Кайра вскрикнула, отпрыгнув, и угри рассыпались черным прахом.
— Почему ты всегда всё портишь?! — вырвалось у нее, вытирая лицо рукавом. Аметист на груди вспыхнул жгучим теплом.
— Потому что ты портишь, — Ройман поднял с пола монету, которую незаметно бросил. — Мир не терпит слабости. И я – тоже. — Он резко швырнул монету в стену. Камень треснул с сухим звуком, и из трещины выползли тени, приняв формы волков с глазами из расплавленного свинца. Их беззвучный рык отозвался вибрацией в костях. — Защищайся. Или умри здесь. Мне проще доложить о несчастном случае.