Ройман качнул головой в знак согласия:
— Верно, Аррханы - это побочный "продукт творения", с их точки зрения текущий мир - это болезнь; уродливая и шумная аномалия, – Ройман достал взмахом руки книгу и открыл на определённой странице, — взгляни.
На странице книги расположились множество зарисовок Аррахан. Это были не просто каменные големы. Древняя магия поглощала своих жертв, будто обливая их тела жидким камнем, который застыл сохранив искаженные тела. На рисунках были приведены два примера, на одном из которых были чётко видны оскал черепа, на другом застывший, будто в страхе, крик.
— Выглядит... жутко.
— Поверь, в жизни это гораздо хуже, — он положил книгу на стол, — в связи с тем, что род Эхор истребили около двадцати лет назад, Вейлмарк активно пользуется «услугами» нашей башни.
— Маги приезжают туда для защиты?
— Они, как и другие, выкупают у нас магов для служения.
Ройман вдруг почувствовал невообразимый страх, его метка, будто током начала биться, как загнанная птица. Это были не его эмоции, а её. Мужчина точеным движением натянул перчатку, мельком взглянул на Кайру, которая опустила взгляд куда-то в пол.
— То есть меня тоже когда-то продадут? — она говорила так, будто у неё ком в горле.
— Несомненно, — максимально холодно, насколько это было возможно в данной ситуации, ответил Ройман, — но думаю, что произойдёт это не столь скоро. Ты как дикое животное, которое ещё необходимо приручить.
Она закусила губу. «Дикое животное» - это сравнение проснеслось эхом в её голове. Кайра осознала то, что давно пора было понять - как прежде уже не будет никогда.
По спине Кайры пробежали уже не мурашки, а волны жара. Метка на запястье Роймана вновь дала о себе знать, передавая эмоции девушки.
—Я не животное, — прошипела она так тихо, словно мысль, вырвавшаяся наружу.
Книга с рисунками Арраханов на столе вдруг взметнулась в воздух и с грохотом шлепнулась об пол. Страницы зашуршали, перелистываясь сами по себе с бешеной скоростью. Ройман резко обернулся на грохот. Его глаза сузились, но на лице не было удивления — лишь холодная, оценивающая концентрация. Он не испугался. Он изучал.
—Вот видишь, — произнес он мягко, и это прозвучало куда страшнее любого крика. — Именно поэтому. Без контроля ты — просто стихийное бедствие. Никто не станет покупать ураган. Его укрощают. Или уничтожают. Успокойся.
Последняя фраза прозвучала как приказ,обжигающий холодом. Магия Кайры схлынула, оставив после себя лишь горький привкус страха и истощения. Она тяжело дышала, не в силах поднять взгляд.
— Так то лучше, — он развернулся к двери, — урок окончен. Займи себя чем-нибудь полезным.
Дверь за ним закрылась беззвучно, оставив Кайру наедине с гулом в ушах и вкусом собственной беспомощности на языке. Она медленно сползла по стене, уронив голову на колени. «Дикое животное... Стихийное бедствие...» Слова жгли сильнее любого заклинания.
Кабинет Беттрины Диггори был таким же холодным, как и её взгляд. Ройман стоял по стойке смирно, отчитываясь о «прогрессе» новобранки.
—...и сегодня едва не разнесла библиотеку на щепки от очередной истерики, — его голос был ровным, безразличным. — Сила есть. Контроля — ноль.
Беттрина медленно обвела пальцем край хрустального бокала.
—Страх — хороший клей, Фалмар. Но он хрупок. Он или ломает волю окончательно, или закаляет её в упрямство. Ты сам это знаешь лучше иных.
Ройман промолчал, чувствуя под перчатками давно зажившие шрамы.
— Её сила реагирует на эмоции. На боль. На ярость, — директриса подняла на него взгляд. — Она уже знает, чего от тебя ждать. Покажи ей нечто иное.
— Иное? — в голосе Роймана прозвучала едва уловимая насмешка. — Вы предлагаете мне читать ей сказки на ночь?
— Я предлагаю тебе использовать все доступные методы, — её голос стал тише и оттого опаснее. — Заставь её нуждаться в твоём одобрении. В твоей оценке. Пусть она сама захочет стать для тебя идельным инструментом. Голодная собака, жаждущая похвалы, куда послушнее той, что действует только от удара плеткой. Сделай её зависимой от твоего взгляда.
Ройман замер. Он понял. Это была не просьба. Это был приказ. Более изощренный и мерзкий, чем любая пытка.
—И как вы предлагаете этого добиться? — его собственный голос прозвучал чужим.
— Это твоя работа, — Беттрина отпила вина. — Прояви творчество. Голод, усталость, боль — потом глоток воды, возможность выспаться, слово одобрения. Контраст — вот что ломает быстрее всего. Она должна узнать вкус милости. И понять, что исходит он только от тебя.