Почему бегут они и как прекратить оскудение людьми Русской земли — эти вопросы неминуемо встали перед депутатами, и они попытались разобрать причины такого неустройства.
Первое слово сказал города Углича депутат Сухопрудский. Он посоветовал у ведать истину: сами ли бегающие, будучи невоздержаны и беспокойны, отваживаются чинить побеги либо дело тут в другом — не бывает ли у них несносной по недостатку пропитания нужды, вымогательства непосильных податей, напрасных побоев, необыкновенной строгости?
Сухопрудский, городской человек, рассуждал теоретически, но в речи его, несмотря на всю осторожность, проглядывал ответ: бегут мужики не по своевольности характера, а от нестерпимой жестокости помещиков.
Депутат обоянского дворянства Михаил Глазов яростно запротестовал против попытки какого бы то ни было государственного вмешательства между господами и крестьянами.
— Чинятся побеги, то самое правда, — говорил он. — А для чего бегут, свидетельствуют рапорты от губернаторов и воевод — сколько владельцев побито до смерти и замучено с женами и детьми, сколько крестьян и беглых солдат в разбойных делах повинно, да они к тому же и не сысканы. Господа должны строже смотреть за своими людьми, это их дело. Ограничить же дворянство законом нельзя никак.
Верейского дворянства депутат Петр Степанов поддержал Глазова и очернил беглых крестьян.
— Беглецы наши суть пьяницы и лентяи, — сказал он. — Зараженные такими пороками, они оставляют дома свои, бегут от гнева господ, коих непорядками уже раздражили, прельщенные праздностью, тащатся в Польшу, идут в раскольничьи скиты либо, собравшись шайками, принимаются за разбои. Это люди такие, которые не стоят России сожаления, что она их теряет. Их можно счесть вредными и заразительными отраслями народа.
Дворянские депутаты дружно охраняли свои права и с негодованием порицали беглых крестьян. В народную защиту выступили депутат от пахотных солдат нижегородской провинции Иван Жеребцов и депутат Козловского дворянства Григорий Коробьин.
— Часто размышлял я о том, — начал Коробьин, — что понуждает крестьянина бежать — оставить свою землю, покинуть родственников, жену, детей, скитаться по неизвестным местам, предаваться стольким несчастьям, а иногда и смерти! Не могу себя уверить, что одни только крестьяне были причиною своего бегства. Многие из вас, почтеннейшие депутаты, знают, что есть довольно на свете таких владельцев, которые с крестьян своих берут свыше обыкновенной подати. Есть и такие, что, промотав свое имение и войдя в долги, посылают крестьян на заработки, чтобы выплачивать хотя бы проценты. Но больше всего таких владельцев, кои, увидев, что крестьяне трудами рук своих вошли в некоторый достаток, лишают их плодов труда, отнимают крестьянское имущество.
Коробьина слушали внимательно. Лишь депутат обоянского дворянства Михаил Глазов шептался с тверским депутатом Василием Неклюдовым — готовил, видно, возражения.
— Известно, — продолжал Коробьин, — что земледельцы суть душа общества, и если они пребывают в изнурении, то слабеет и само общество. Яснее сказать: разоряя крестьян, разоряем и государство. Нетрудно усмотреть, что причиною бегства крестьян служат по большей части помещики, столь много отягощающие крепостных своим правлением. Зло состоит в неограниченной власти помещика над имуществом своего крестьянина. Надобно законом определить, что именно помещики могут требовать от крестьян, и учредить нечто полезное для собственного рабов, — то есть земледельцев, — имущества. Крестьянин же, зная, что у него есть и собственное имущество, не только помещичье, старательнее будет трудиться, и к бегству его поводы прекратятся.
Увидев, что Глазов завертелся на месте и толкал своих соседей, кивая головой на оратора, Коробьин, подумав секунду, добавил:
— При этом, когда здесь говорено об ограничении власти господской над имуществом земледельца, еще ничего не сказано об ограничении власти помещичьей в рассуждении правления. Она ему останется полной, как и поныне. Крестьянин его пребывает ему, как и ныне, крепостные Желаемым узаконением пресечется только воля у худых помещиков разорять своих хлебопашцев…
Во время речи Коробьина маршал Комиссии Бибиков беспокойно поглядывал на стоявшие перед ним песочные часы. Речей останавливать по регламенту не дозволялось, но то, что говорил козловский депутат о разорении крестьян, о бесчинствах помещиков, совсем не походило на мирные похвалы статьям высочайшего Наказа! Между тем песка в верхнем шаре стеклянных часов оставалось еще немало. Что придется услышать из уст неистового депутата в оставшиеся минуты и как оценит столь свободные речи императрица?