По этой статье вызван был говорить князь Щербатов.
— Соединение государства делает ли его твердость? — спросил он.
— Вопрос темен и далек от материи! — крикнул с места Григорий Коробьин.
— Нет, отнюдь не далек, — возразил Щербатов. — Право даровать кому свободу клонится ко вреду общему и, наконец, к разрушению государства. Невозможное дело всякому дворянину и верному сыну отечества согласиться на то, что вредно целому государству, и я с этим не соглашаюсь. Единое имя свободы может быть вредно в таком непросвещенном народе, как наш. Тепло противно холоду, разнообразие противно соединению. Свобода подает причину думать о вольности, и цепь, которая связывает законами государство, начинает разрушаться. Стоит только дать это право делать свободными деревни — и ни законодатели, ни их потомки не смогут ослабить вред, который оно принесет государству. Множество есть примеров, кои несчастную Россию от сего разнообразия угнетали и приводили в истощение. Если только вспомнить тысяча шестьсот седьмой год…
— Господин депутат ярославский от дворянства, — прервал его маршал, — вы от материи прения отступили. Будет защищать сию статью господин депутат Козловский от дворянства Григорий Коробьин.
— Имя свободы не вредно, — горячо сказал Коробьин. — Я бы вам это доказал в другом месте или если б я вам сказать мог тихо.
Маршал остановил оратора:
— Господин Коробьин, доказательства ваши вы все ясно и без закрытия привести можете, ибо ничего тут такого быть не должно, что тайно или скрыто говорить надлежит, но все с благопристойностью и откровенно.
— Когда б я хотел доказывать, — проговорил Коробьин, — то я б мнение князя Щербатова опровергнул, но в этом нужды теперь нет. Ведь в статье только о возможности писано, и если усмотрится, что свободность деревни вредна, то она, конечно, и не освободится. А имя свободы не вред, но пользу причиняет, делает побуждение крестьян полезным государству и помещикам. Можно дозволить деревни отпускать на волю.
Другим вопросом, чрезвычайно занявшим Комиссию, был вопрос о правах благородных людей, то есть дворян. Проект законоположения составлялся в одной из частных комиссий и был одобрен в комиссии дирекционной.
Большинство депутатов считало крестьян рабами, которою не должны обладать никаким собственным имуществом, ибо все в крестьянском доме и хозяйстве принадлежит господину. Тем важнее становилось определить, кого можно отнести к дворянам и предоставить право владеть крепостными.
Третья статья «Проекта правам благородных» гласила: «Благородные разумеется все те, кои от предков того имени рождены или вновь монархами сим нарицанием пожалованы». Проект уравнивал в правах исконных дворян, имевших несколько поколений предков этого звания, и жалованных дворян, получивших, как было заведено Петром I, дворянство вместе с чином. В указе 1721 года говорилось, что все обер-офицеры, которые произошли не из дворян, — прапорщики, поручики, капитаны, равно как и дети их и все потомки, суть дворяне, которым надлежит выдавать о том патенты. В статской службе дворянство приносили соответственные штаб-офицерские чины по табели о рангах, начиная с надворного советника.
Этот указ расширял состав первого в государстве сословия и был враждебно принят родовитым дворянством. Завязалась борьба между «породой» и «чином». Комиссия также стала ареной этой борьбы. По проекту о правах благородных выступали Алексей Нарышкин, Андрей Нартов, Аврам Рышкович, Яков Урсинус, Владимир Золотницкий, Михайло Щербатов, Никита Миронов, Иван Смирнов, — депутаты от дворян, от городов, от казачьего войска, от коллегий и департаментов.
Сумароков слушал с хор споры в Большом собрании, а когда не бывал, осведомлялся о прениях у своих знакомцев — секретарей Аблесимова и Новикова. Он стоял за жалованное дворянство и соглашался с ораторами, которые требовали соблюдения указов, подписанных Петром I.
Депутат города Рузы Иван Смирнов говорил:
— Надобно, чтобы дворянство и преимущества оного не доставались по наследству, но чтобы всякий старался достигать их по заслугам. За преступления же или за небрежность к своей должности нужно отнимать и самое дворянство. И судить дворян следует по законам, которые установлены для всех других людей.
— У нас по рангам, а не по дворянству отдается честь на караулах, — доказывал Никита Миронов, депутат Терского семейного войска. — Звание офицерское драгоценнее звания дворянского без службы. Одни ли дворяне защищают отечество? Конечно нет. С ними и все другие кровью венчаются. Если же вышедшим верною службой не из дворян в обер-офицерские чины не будет дано дворянство, то какое же они получат поощрение к службе?