— Не медлите, зажигайте их сердца, — негромко сказал Воронцов.
— Что мне делать? — покорно спросила она.
— Скажите им, кто вы и чего ждете от них.
Елизавета встала в санях и сбросила шубку. Стальная кираса, надетая поверх платья, тускло заблестела.
— Ребята, — закричала Елизавета, отчаянно напрягаясь, — знаете ли вы, кто я?
— Знаем, матушка, знаем! — нестройно ответили солдаты.
— Меня хотят заточить в монастырь. Готовы ли вы пойти со мной, меня защитить?
— Готовы, матушка! — закричали гвардейцы. — Мы их всех перебьем!
— Бить не надо, я не хочу крови. Целуйте крест!
Елизавета вытянула из-под кирасы большой нательный крест на длинной, из мелких звеньев цепочке и приложилась к нему.
— Клянусь, что умру за вас, и в том святой крест целую. Клянитесь и вы!
— Клянемся! — отвечали солдаты.
Многие, расстегивая вороты, вытаскивали нательные кресты. Волнение нарастало, и Елизавета ощутила свою власть над толпой.
— Так пойдемте ж за мной, — призвала она, — и сделаем наше отечество счастливым, как при батюшке было, а я вас, ребята, не оставлю. Идем ко дворцу!
Сани цесаревны двинулись к Невскому. Преображенские гренадеры бежали рядом. За ними двигались солдаты других рот, человек с триста.
Совсем недавно фельдмаршал Миних, свергавший Бирона, показал, как нужно поступать в подобных случаях, и опыт его пригодился сторонникам Елизаветы. Поезд цесаревны направлялся к Зимнему дворцу. По пути Лесток с помощью Гринштейна разослал отряды арестовать членов правительства Анны Леопольдовны, и прежде всего — фельдмаршала Миниха.
Где с шумом, где без крика, гренадеры входили в дома Миниха, Остермана, барона Менгдена, Левенвольде, стаскивали с постелей хозяев, накидывали шубы и отправляли под караулом на Смольный двор.
Остерман стал было грозить гренадерам, обругал Елизавету — его избили. Миниху тоже досталось от гвардейских кулаков. Президент Менгден с женой пострадали при аресте — они сопротивлялись гвардейцам и отчаянно ругались по-немецки.
Фельдмаршал Ласси поступил дипломатичнее.
Гренадеры ворвались в дом, разбудили старика, спрашивали:
— За какое правительство ты стоишь?
Ласси ответил осторожно:
— За то правительство, которое находится у власти.
— Тогда одевайся и беги во дворец, к матушке царице Елизавете Петровне!
— Я рад служить крови Петра Великого. Благодарю за извещение, — сказал Ласси и отправился поздравлять новую императрицу.
Зимний дворец не ждал ночных гостей. Гренадеры ввели Елизавету в караульное помещение. Солдаты с восторгом встретили цесаревну.
Анна Леопольдовна и принц Антон-Ульрих спали в своей опочивальне. Гренадер Ивинский подскочил к постели и потащил одеяло.
Елизавета мягко сказала:
— Сестрица, пора вставать!
— Как? Это вы, сударыня, так рано? — стряхивая сон, спросила Анна Леопольдовна. — Но кто с вами?
Она увидела гренадер, сразу поняла все и горько заплакала…
Елизавете принесли маленького императора Иоанна Антоновича, ему шел шестнадцатый месяц. Она взяла его на руки, целуя, приговаривала:
— Бедненький! Ты вовсе невинен, твои родители во всем виноваты…
Свергнутого царя понесли в кордегардию. Следом вели Анну Леопольдовну и принца Антона. Гренадеры разбежались по дворцу, открывали все двери, заглядывали под столы и кровати, — ими овладело любопытство, ничего особенного не искали.
Захватив семейство правительницы, Елизавета уехала к себе. Смольный двор стал теперь средоточием власти. Туда стекались офицеры и сенаторы. Двадцать гренадер на конях отправились поднимать остальные полки, гвардейские и полевые. Бестужев и Черкасский сели сочинять манифест новой императрицы. Ночные часы пробежали скоро.
В восемь часов утра Елизавета в андреевской ленте через плечо начала принимать поздравления особ первых классов империи. Она объявила себя полковником гвардейских пехотных полков — Преображенского, Семеновского, Измайловского и кавалерийских — Конной гвардии и Кирасирского.
Войска были выстроены перед дворцом. Елизавета показалась народу, прошла между рядами гвардейской пехоты. Днем она переехала в Зимний дворец, где отслужила молебен.
Переворот совершился неожиданно просто и благополучно. В Петербурге ликовали. Иностранцы глядели настороженно — им было чего опасаться.
Безудержно радовалась гренадерская рота Преображенского полка. Солдаты понимали, что они герои дня, и рассчитывали на богатые награды. Но благодарность Елизаветы превзошла все ожидания.