— Я прошусь путешествовать и хочу описать свои странствия, — ответил Сумароков. — На российском языке путешествий нет никаких, читателей угощают романами. Роман же не проясняет мысли и рассудка, читать такую книгу — напрасная трата времени.
— Это верно, — поддержала Екатерина, — читать нужно с пользой, черпая уважение к законам и правительству. Однако не все же романы плохие. Есть между ними и хорошие, «Дон Кишот», например.
— Ну разве что «Дон Кишот», «Телемак», еще два-три достойных романа сыщутся, а остальные — дрянь. Говорят, что романы служат к утешению неученым людям, потому что другие книги им непонятны. Дело тут не в читателях, а в писателях. Я уверен, что можно удобным для всех языком изложить даже основания высшей математики, хотя подлинно, что таких книг мы еще не видывали.
— Он и впрямь собрался ехать, ваше величество, — вмешалась Иоганна. — Какую глупость вбил себе в голову! Нечем семью кормить, кругом задолжали, так он от кредиторов бежать надумал.
Екатерина мирно улыбалась.
— Экий вздор! — рассердился Сумароков? — Я на путешествие деньги получу и вам оставлю. А книгу издам — казне сумма вернется, да и прибыль немалая произойдет. Мне сейчас в России делать нечего. Я поеду в Италию, в Париж, оттуда через Голландию в Петербург. Ежели бы таким пером, как мое, описана была вся Европа, и триста тысяч на это жалеть не стоит.
— Ого! — засмеялась Екатерина. — Дорого же ваши труды ценятся, господин сочинитель! Боюсь, у монархов не хватит средств их оплатить.
— Видно, так и есть, — тоскливо сказал Сумароков. — Давненько я подал просьбу государю, но ответа нет по сей день. Ныне надежда на ваше величество. Без вас резолюции никакой мне не выйдет.
— Нет, Александр Петрович, я от всего удалилась. Дела вершатся не по моим мыслям и правилам, ни чести, ни славы они России не принесут. Полгода я ни во что не вмешиваюсь и дальше не стану.
Сумароков с досадой махнул рукою.
— Воля ваша, — пробормотал он. — Но я намерения своего не оставлю. Завтра поеду к государю и из покоев не выйду, доколь не получу резолюцию.
…На следующее утро Сумароков поленился вновь трястись по Петергофской дороге, а через день и ехать стало не к кому — бывшего императора Петра Федоровича под строгим караулом отвезли в Ропшу.
Настало другое царствование.
Глава X
Торжествующая Минерва
Не трон, но духа благородство —
Дает велики имена;
Прямое духа превосходство —
Лишь к истине любовь одна.
Царствование это, как не раз уже бывало в России, началось внезапно.
Поздним утром двадцать восьмого июня Сумароков, ожидая карету, чтобы ехать к государю, вышел на черное крыльцо поторопить кучера. Предпраздничный городской шум — столица готовилась встретить день Петра и Павла — удивил его обилием звуков. Над Петербургом плыл колокольный звон. Изба реки, от дворца, доносились крики «ура» и трескотня беспорядочной ружейной стрельбы. С Большого проспекта Васильевского острова и Девятой линии — дом стоял угловым — слышались голоса, шарканье шагов, пьяные выкрики.
Двор был пуст, карету не выкатили.
Сумароков закипел гневом. Он мгновенно вспыхивал, но быстро отходил и винился перед собой в невоздержанности. Однако при случае все повторялось.
В распахнутые настежь ворота вбежал кучер Прохор, сопровождаемый толпой дворовых.
Побелен лицом, Сумароков выхватил шпагу и бросился навстречу.
— Ты меня погубить надумал, разбойник! — закричал он. — Почему нет лошадей? Опоздаю к государю!
Люди рассыпались в стороны; Прохор замер на месте. Сумароков бежал к нему с поднятой шпагой и в двух шагах, тяжело дыша, остановился.
— Помилуйте, батюшка, Александр Петрович! — весело сказал он. — За народом побёг. Войска присягу принимают.
Сумароков опустил клинок.
— Какую присягу, что ты городишь? Видно, со вчерашнего не проспался?
Из города прилетела волна криков и выстрелов.
— Новой государыне присягают, слышите? — продолжал Прохор, видя, что вспышка гнева Сумарокова погасла. — Государя-то того… Нету… Вот те крест!
Кучер был под хмельком, что за ним водилось. Не настолько же пьян, чтобы сочинять небылицы?.. А в городе что-то произошло. Надо ехать. Скорее.
— Подавай карету. Да с козел не упади, — приказал Сумароков.