– А что-нибудь, не связанное с сексом?
– Не связанное с сексом? – женщина задумчиво потупила взор. – Но это же так… скучно…
– Как раз наоборот. Тебе скучно, потому что… – Павел замолчал, опять обнаружив хищную улыбку на лице подруги.
– Постой, я, кажется, всё поняла…
– Правда?
– Ага… Похоже, тебе больше нравятся мальчики.
– Что?
– В таком случае можешь выбрать любого их них. – Движением головы Наталья указала на своих рабов. – Или сразу нескольких. Я не буду возражать. Думаю, все вместе мы неплохо проведём время…
– Короче, кругом одни извращуги… – с досадой заключил седоволосый и, не теряя больше ни секунды, скорей зашагал к выходу.
…
Дверь общежития №113 на улице Красный Путь, где, по сведениям Сигмы, проживал одноклассник Павла Константин Фомин, была крепко заперта. Автоматический домофон не сработал. Седоволосый пробовал стучать, нажимал на кнопку звонка – но это ни к чему не приводило.
В тот момент, когда он уже собрался уходить, дверь неожиданно распахнулась, и из квартиры вышел самый настоящий североамериканский индеец, с каменным, суровым лицом, в одеянии, стилизованном под национальный индейский костюм, с головным убором из орлиных перьев на голове.
– Что вы хотели? – резким, недобрым голосом спросил он.
– Я хотел бы увидеть… – начал было Павел, но тут он вдруг распознал в индейце своего одноклассника и на время потерял дар речи.
– Я тебя спрашиваю, бледный! Зачем ты явился сюда? Решил поиздеваться надо мной? Индеец племени чероки не позволит издеваться над собой! – гордо продекларировал «краснокожий».
– Костян! Это же я, Павел! Ты что, не узнал меня?
Суровость внезапно покинула Константина, на время уступив место замешательству.
– Павел? – удивлённо переспросил он и сделал полшага назад.
– Ну да. Мы учились вместе. Помнишь?
– Помню… Но… Зачем ты пришёл?
Лицо старого знакомого вновь обрело гордое, суровое выражение, хотя и не такое суровое, как в самом начале встречи.
– Так просто… захотел навестить… По-дружески.
– Бледные не дружат с красными. Потому что вы ненавидите и призираете нас! А дружеские визиты наносите, только чтобы подарить отравленное оспой одеяло или выменять золото за стекляшки.
– Ядрить-колотить! – усмехнулся Павел. – Костян! Ты всерьёз думаешь, что я собираюсь отравить тебя?!
– Не могу утверждать… Но кто тебя знает…
– Не неси чепухи!
Тут дверь общежития снова отворилась. Из дома вышло ещё несколько индейцев. Поравнявшись с Павлом, они остановились и дружно уставились на него. В суровых лицах не было ничего кроме отвращения и презрения.
– Здравствуйте, господа индейцы! – попытался разрядить обстановку седоволосый.
Он улыбнулся и приветственно помахал незнакомцам.
– Твёрдая Кость! Ты опять якшаешься с бледнолицыми! – осипшим голосом обратился к Константину, по всей видимости, предводитель группы: на нём был одет самый пышный головной убор, а лицо его и руки покрывала пёстрая боевая раскраска.
– Нет, Острый Язык. Я просто перекинулся парой слов с бывшим одноклассником.
– Будь осторожен, Твёрдая Кость. От этих бледных нельзя ожидать ничего хорошего. Даже если это твой бывший одноклассник…
– Я буду осторожен.
– И не забывай о демонстрации. Начало через пятнадцать минут.
– Не забуду, Острый Язык. Обязательно приду и поддержу братьев.
Индейцы, как по команде, отвернулись от незваного гостя и зашагали дальше в сторону парковки, где их, открыв двери, уже поджидали современные аэромобили.
Вновь оставшись со старым знакомым наедине, Павел продолжил прерванный разговор:
– Костян, скажи… С каких это пор ты вдруг стал индейцем?
– Я всегда им был! – последовал твёрдый ответ.
– Да ладно! А по-моему, ты был обычным русским парнем.
– Это только с виду. В душе я всегда был индейцем. Паша, разве ты не помнишь, как я жил?! Я всегда, с самого раннего детства, жил в нищете, в резервации, презираемый всеми вами, богатенькими бледными мажорами… У меня не было денег и дорогих побрякушек. Но, в отличие от вас, со мной всегда была моя гордость!..