– Нет, наверное, я всё-таки умер… Или сошёл с ума… – покачав из стороны в сторону головой, усомнился в собственной адекватности седоволосый.
…
Он шёл по улице Омской и с открытым ртом смотрел по сторонам. Гетто разительно отличалось от остальных жилых районов города. Во-первых, под ногами не было идеально ровных гладких дорог. Раздробленный, искривлённый асфальт, положенный много-много лет назад, чередовался с обыкновенной вытоптанной землёй, а также с участками, засыпанными щебнем, песком или строительными отходами.
Во-вторых, то тут, то там на глаза попадался мусор: блестящие разноцветные обёртки, пакеты, пластиковые и стеклянные банки, осколки стекла… На самом деле, мусора было не так уж и много, значительно меньше, чем во времена детства Павла. Но теперь, по сравнению с другими жилыми районами Омска, Гетто напоминало свалку. И эта свалка располагалась едва ли не в самом центре города.
В Гетто было полно сорной травы, кустов и другой зелени. Сквозь дыры в заборах некоторых заброшенных участков проглядывались порой густые заросли, достигавшие трёх метров в высоту. Павел не видел только деревьев. Лишь короткие мёртвые пеньки торчали кое-где. По словам Сигмы, деревья вырубили браконьеры – охотники за дорогостоящей свежей древесиной.
Здесь не было искусственных животных и растений. Редко попадались на глаза голограммы. Из роботов наш герой встретил только одного хромающего механического полицейского, очевидно, устаревшей модели. Наконец, здесь не было рекламы и этой ужасной музыки, которая так мучила Павла на протяжении всего сегодняшнего дня. А на пересечении улицы Омской и Тринадцатой линии мимо него пробежала самая обыкновенная чёрная кошка. Легко запрыгнув на деревянный забор, кошка скрылась во дворе ближайшего дома, и в тот же миг оттуда выпорхнула стайка перепуганных, чирикающих наперебой воробьёв.
Жители Гетто тоже были какими-то особенными. Они носили устаревшую, но вполне нормальную, с точки зрения Павла, одежду. Вели себя спокойно, размеренно, не играли в виртуальные игры, не устраивали флэшмоб акций. А главное – они выглядели заметно старше остальных омичей. Здесь практически не было людей моложе тридцати. Попадались и те, что вполне могли посоревноваться с Павлом количеством морщин на лице.
Так один раз, засмотревшись куда-то в сторону, он чуть не сбил с ног костлявого, сгорбившегося опирающегося на самодельную клюку старика.
– Смотри куда прёшь, сопляк! – дребезжащим голосом отчитал недотёпу пожилой человек и с гневной гримасой на лице потряс перед собой клюкой.
– Извините, дедуля. Я не нарочно…
– Не нарочно!.. Развалили страну не нарочно! Сволочи! Путина на вас нет!..
Поняв, что пощады не будет, Павел предпочёл обойти старца стороной и скорей зашагал прочь. Однако ещё долго он слышал недовольное ворчание за своей спиной.
…
– Сигма, кто эти люди? Почему они живут здесь, не переедут куда-нибудь? У них нет денег?
– Несколько десятилетий назад Гетто, действительно, считался районом для нищих. За что он и получил такое название. Однако с начала шестидесятых годов дома в Гетто стали очень высоко цениться. Сюда переехало много состоятельных людей. Преимущественно это ретрограды.
– Любители старины?
– В современном понимании ретроград – это тот, кто не принимает новое время, сторонится новых технологий и модных веяний.
– Получается, я наполовину ретроград.
– Почему вы так решили, Павел?
– Потому что я не против технологий. Но вот новые веяния…
Тут Павел резко замолчал, остановился и медленно повернул голову направо. Взору мужчины предстала улица его детства. Она, конечно, выглядела не так, как восемьдесят лет назад, но всё же вполне походила на саму себя. Ещё виднелись почти ушедшие под землю трамвайные рельсы. Стояли покосившиеся трамвайные столбы. Между ними всё ещё были натянуты провода – они обрывались буквально в нескольких метрах от Омской. Сохранилась даже остановка. И белая бетонная стена, перед которой рельсы резко уходили в сторону.
– Это же моя родина, Сигма! Здесь всё моё детство прошло! – восторженно произнёс Павел.
Он приложил ладонь ко лбу и пристально всмотрелся в строения, стоящие в конце улицы. Особенно его заинтересовало едва различимое одноэтажное здание зелёного цвета. Вернее… мужчина не видел отсюда, какого цвета это здание, а просто помнил, что когда-то оно было зелёным…