– Не насчёт Андреллы, а насчёт Любы, – поправил приятеля Павел.
– Да, да, насчёт Любы. Это та девушка, с которой ты на последнем курсе встречался?.. И потом ещё довольно долго…
– Да. Можешь что-нибудь рассказать о ней?
Лицо седоволосого приобрело крайне серьёзное выражение. Он в нетерпении смотрел на собеседника, ожидая, что тот сообщит сейчас что-то очень важное. Саныч тем временем сидел, подняв глаза к потолку и почёсывая бороду.
– Нет, Пашок, извини… – протянул он спустя почти минуту. – Насчёт Любы я особо не в теме… Помню только, что вы долго встречались… А потом расстались почему-то.
– И это всё?
– Ну, в общем, да…
– Чёрт! – с досадой бросил Павел и, отвернувшись от приятеля, слегка ударил кулаком по столу. – Такое чувство, что здесь все сговорились. Кого не спрошу, никто не помнит о Любе. Ядрить твою за ногу, Саныч! Я, что, получается, придумал её?!
– Кореш, остынь. То, что Люба была, – это безо всякого сомнения. Но… видишь, я после института сразу в Москву ломанул. Потом свой бизнес организовал. Мы с тобой тогда вообще очень редко пересекались. Не чаще, чем раз в год… Помню, кстати, что приезжал к родителям и как раз на вашу свадьбу попал. Это был… май пятнадцатого, если я не ошибаюсь…
Павел вновь оживился.
– Какую свадьбу? Мою и…
– Твою и Андреллы.
Седоволосый потупил глаза.
– Что ж это за фигня такая выходит? В четырнадцатом я ещё планировал свадьбу с Любой… а в мае пятнадцатого уже женился на Андрелле? – с сомнением пробормотал он. – Бред какой-то…
– А что, по-твоему, слишком мало времени прошло?
– Ну да! Ведь мы любили друг друга… Даже не знаю, что такое должно было произойти, чтобы… Наверное, эта курва увела меня у Любы!
– Не ругайся, Пашок. Она же мать твоих детей! – попытался образумить приятеля Саныч.
– Ну да, мать детей… бабушка внуков… – вроде как согласился Павел, но тут же с сарказмом добавил: – Этих психов и лесбиянок!
– Сейчас они в каждой семье. Ничего не поделаешь…
– Нет, всё это, конечно, не моё дело. Их ориентация, занятия… И я даже ничего не имею против блондинки. Но Люба была гораздо лучше! Понимаешь меня, Саныч?
– Понимаю… Тем не менее с Андреллой ты прожил почти пятьдесят лет. Согласись, это ведь тоже чего-то стоит.
– Чего-то стоит… – задумчиво повторил Павел.
– Хотя у вас тоже всё было непросто. Насколько помню, вы несколько раз расходились, сходились…
– Правда? Из-за чего?
– Ну… Не знаю точно… – Саныч отвёл глаза в сторону, будто бы знал правду, но не желал раскрывать её приятелю. – Слышал просто, что была какая-то проблема из-за… В общем, не помню. – Бородатый махнул рукой. – Ладно, Пашок, давай уже закроем эту тему. А то, я гляжу, ты опять грузиться начал.
– И правда, хватит обо мне, – охотно согласился Павел. – Расскажи лучше о себе. У тебя у самого-то жена была? Дети? Или всю жизнь так и провозился с техникой?
– Ну была… типа…
Александр нервно хихикнул и снова отвернулся от друга.
– Что значит «типа»?
– Ладно, кореш. Я ща всё расскажу. Но давай для начала одуванчиковое вино попробуем. – Он потянулся рукой к очередной бутылке.
– Но…
– Никаких но. Одуванчиковое вино – самое лучшее, что у меня есть. Это настоящий шедевр винодельческого искусства. Ты просто обязан его заценить.
…
Прошло ещё пятнадцать минут. Все напитки были испробованы. Закусок на столе почти не осталось. Языки уже начали слегка заплетаться, однако мужчины не уставали говорить. Закончив с щепетильными вопросами личного плана, они принялись с жаром обсуждать остросоциальные темы:
– Насмотрелся я сегодня на всю это хрень… И ты знаешь… Технологии, конечно, супер, тут ничего не скажу. Но люди… Это какой-то кабздец! – Павел обречённо покачал головой. – Вот скажи, чем они занимаются? Изврат, убийства, людоедство… национальность меняют, лица… пол… на органы себя продают… Короче, сплошной дурдом…
– И не говори, кореш, – согласился с собутыльником Александр. – Молодёжь деградировала так, что смотреть страшно.