– Ха! Ну вот, я же говорил, что не стал бы в такое играть! – обрадовано воскликнул мужчина.
…
…
Помимо игроков, спортсменов и просто отдыхающих на улицах Омска довольно часто встречались демонстранты. Митинги численностью от трёх до нескольких сотен человек проходили буквально на каждом углу, на каждой улице. Собравшиеся в толпу люди держали в руках плакаты, выкрикивали коротенькие кричалки, били в барабаны и дули в специальные трубки, порождающие разной частоты короткие и протяжные звуки. Некоторые при этом стояли на месте, некоторые шли стройным маршем или сплошным неорганизованным потоком. Некоторые были одеты в одинаковые костюмы, например в футболки и штаны одного цвета со специальными надписями.
Настроение у демонстрантов было разное. Кто-то яростно чего-то требовал, кто-то занимался самовыражением, кто-то – банальной рекламой. Лозунги попадались один поразительнее другого:
«Долой роботов! Роботы убивают людей! Роботы – причина нашей деградации!»
«Небритые подмышки! Небритые подмышки! Хватит ущемлять людей с небритыми подмышками! Мы за небритые подмышки!»
«Сталин, Грозный, Пётр Первый! Сталин, Грозный, Пётр Первый! Пора навести порядок в стране! Тоталитаризм! Тоталитаризм! Тоталитаризм!»
«Мы хотим делать всё, что хотим! И не только в особых зонах! Ваши законы отнимают нашу свободу! Требуем настоящей демократии! Демократия! Демократия! Демократия!»
«Муси-Пуси! Муси-Пуси! Муси-Пуси – лучшая игра в мире! Я люблю Муси-Пуси! Ты любишь Муси-Пуси! Все любят Муси-Пуси!!!»
Павел вскоре привык к демонстрациям. Проходя мимо очередной толпы, он, как правило, даже не останавливался и ни о чём не спрашивал помощницу, а лишь крутил пальцем у виска, бормоча себе под нос что-нибудь в духе:
– Ещё одни… Им что, заняться больше нечем?.. Вот дурдом…
Но иногда попадались такие митинги, мимо которых седоволосый не мог пройти спокойно.
…
К примеру, один раз он повстречал большую толпу протестующих чернокожих мужчин и женщин. Внимание всех этих людей было приковано к «проповеднику», стоящему на небольшом возвышении и очень эмоционально призывающему к чему-то:
– Братья мои! Столетиями белые притесняли и унижали нас! Они смеялись над нами, сочиняли о нас позорные анекдоты! А ещё каких-то шестьдесят лет назад банды скинхедов свободно разгуливали по городу, убивая наших дедов и отцов, насилуя наших бабушек и матерей! Братья мои, пришло время восстановить справедливость!
– О чём он вообще? Какие шестьдесят лет назад? Шестьдесят лет назад тут вообще ни одного не…
Павел на секунду умолк. Сразу несколько участников мероприятия устремили в его сторону любопытные взоры.
– Ни одного… чернокожего не было.
– Дедон, ты чего? – на чистейшем русском возразил стоящий ближе всех чернокожий парень. – Мы всегда тут были. Мои бабушка и дедушка здесь родились много лет назад. Ещё в двадцатые годы.
Павел не успел ничего ответить, как вмешался другой демонстрант:
– Слушай его больше! Он же белый. Он те ща зальёт, что белые вторую мировую выиграли. Белые всегда врут!
– Да, белые всегда врут!.. Белые больше не посмеют ущемлять наши права!.. Убирайся отсюда, белый! – посыпались недовольные возгласы со всех сторон.
– Правильно, дедон. Шёл бы ты отсюда подобру-поздорову.
Теперь уже около трёх десятков рассерженных негров смотрели на светлокожего седоволосого мужчину. Во избежание неприятностей, тот предпочёл продолжить своё путешествие.
…
А неподалёку проводили акцию так называемые неофеминистки. В этом митинге участвовали исключительно представительницы прекрасной половины. Хотя сами они едва ли согласились бы на подобное определение. Выступающие на трибуне брутального вида активистки и вовсе могли бы дать за него по морде.
– Мужской половой член! Вот в чём корень неравенства! Правительство немедленно должно провести принудительную кастрацию всего мужского населения! – прокричала как ошпаренная дама с лысой головой.
– Только в пробирке! Слышите меня, девочки?! Вы должны рожать детей только в пробирке! Мужчины не имеют права участвовать в продолжении рода! – писклявым голосом вещала вторая, вся покрытая татуировками.