– И откуда взялась вся эта зараза?
– Ртуть попала в реку из подземных ртутных озёр, образованных из-за деятельности Павлодарского химического завода.
– Ага…
– Остальные химикаты – в результате аварии на крупном китайском предприятии.
– Так… А радиация откуда?
– Это последствие создания Большой Омской свалки.
– Подожди… Мусорные пирамиды разве не на севере?
– Пирамиды на севере. Большая Омская свалка располагалась не только к северу от города, но также на юге и на востоке.
– Тьфу!.. Короче, всё запакостили, что только могли…
Павел подошёл ближе к ограждению. Он хотел было взяться руками за металлическую сетку, но в последний момент передумал, вспомнив, что произошло с ним совсем недавно у входа в Элитный квартал.
– Получается, я даже посидеть на берегу не смогу?
– Сможете. Однако это будет иметь серьёзные последствия для вашего организма. Рекомендую не приближаться к воде ближе, чем на двадцать метров.
Мужчина больше ничего не говорил. Он просто стоял возле решётки, сцепив руки за спиной, и с тоской смотрел на реку.
Иртыш выглядел даже хуже, чем можно было себе представить. Мало того, что он уменьшился вдвое, поверхность его сделалась ровная и почти неподвижная, как у озера. Вода если и бежала, то бежала очень медленно. Растительность отсутствовала даже на большом расстоянии от берега. Не было ни деревьев, ни кустов. Лишь кое-где виднелись короткие пни, сухие ветки без листьев, бледная, давным-давно высохшая трава…
Павел не мигая смотрел на эту картину, а в голове его меж тем проносились воспоминания из детства, юности… И было что-то ещё… Какое-то важное событие, связанное с рекой. Яркий белый цвет… брызги… звонкий смех… десятки людей на берегу… У мужчины время от времени возникало чувство, что если он как следует вцепится в это воспоминание, вытянет его из мутной воды, то он непременно вспомнит и всё остальное… или, по крайней мере, многое. Однако как Павел не старался, крохотные осколки не складывались воедино. Воспоминание постоянно ускользало от него…
…
…
Седоволосый бежал из последних сил. Сердце бешено колотилось в груди. Стук этот отдавался в голове. В такт пульсировали вздувшиеся на висках вены. Вся одежда мужчины пропиталась потом. В пересохшем горле, казалось, вот-вот вспыхнет огонь.
«Всё же не зря я считался одним из лучших бегунов в школе», – промелькнула мысль в голове Павла.
Но даже этим нельзя было объяснить, почему толпа молодых негров так долго не может догнать девяностолетнего старика. Впрочем, как выяснилось ранее из разговора с Сигмой, далеко не все эти парни были потомками африканцев. И далеко не все они регулярно занимались баскетболом, брейк-дансом и бегом. За последние пятьдесят лет очень многое изменилось в жизни чернокожих парней…
Единственное, что осталось неизменным со времён Майкла Тайсона, Майкла Джордана и Фифти Сента, так это умение произносить одно американское слово из четырёх букв более шестидесяти раз в минуту. Бесчисленные «факи» сыпались на Павла в таком количестве, в каком он ни за что не смог бы сосчитать, даже если бы поставил перед собой такую задачу. Это больше походило не на матерные крики, а на лай голодных злых гончих, преследующих добычу.
Были также возгласы и на чистейшем русском языке:
– Дедон, не сыкуй, не убьём!
– Стой, белый! Мы всё равно тя догоним!
Поскольку чернокожие кричали все одновременно, Павел едва ли мог разобрать, что те хотят сказать ему. А если б даже и разобрал – вряд ли бы это заставило его остановиться.
– Сигма… сколько… осталось? – задыхаясь, спросил седоволосый.
– Если вы будете придерживаться выбранного курса, то район Афророссиян закончится через сорок девять метров, – как всегда спокойно и доброжелательно, ответила девушка, бегущая бок о бок с мужчиной, и, в отличие от него, ни капельки не уставшая. – У вас не очень хорошие показатели, Павел! Рекомендую немедленно снизить скорость или перейти на быстрый шаг.
– Боюсь тогда… моим показателям… придёт полный…
– Внимание, Павел. Впереди Казахский район. Угроза третьего уровня. Не советую вам посещать его.