…
Не меньше, чем пирамиды, старика поразил Омский музыкальный театр: изогнутая горка или же наклонённая под углом лира. Собственно, это был тот самый музыкальный театр, который создавал облик города ещё в прошлом столетии. Однако Павел, видевший это сооружение не одну тысячу раз, сразу почувствовал что-то неладное. Сформулировать, в чём заключается подмена, он смог, только когда приблизился к театру на расстояние в полторы сотни метров.
– Ядрить-колотить, Сигма, что это?
– Омский музыкальный театр.
– Понятно! Но почему он такой… здоровый?
– В середине двадцать первого века музыкальный театр оказался окружён высотными зданиями. В связи с этим было принято решение «привести его в соответствие масштабам современной застройки». В 2062-ом – 63-ем годах, согласно постановлению мэрии, здание и расположенный на Театральной площади фонтан подверглись полной реконструкции.
Фонтан напротив театра был не только в несколько раз больше, но и значительно красивее своего предшественника. Тысячи струй воды непрерывно меняли длину, цвет, направление, рисуя в воздухе объёмные узоры. Поблизости, как и много лет назад, сидели, бегали, лежали и просто неторопливо прогуливались отдыхающие…
– Хм… То-то мне… показалось, что Арена какая-то большая стала…
– Вам не показалось, Павел. Помимо музыкального театра были таким же образом реконструированы и некоторые другие значимые сооружения Омска. В том числе: спортивно-концертный комплекс имени Блинова, Свято-Успенский кафедральный собор, торговый центр Континент…
…
Внимание путешественника привлекали скульптуры и здания в форме скульптур, в большом количестве разбросанные по городу. Почти все они были исполинских размеров: от нескольких десятков до нескольких сотен метров в высоту. Впрочем, эти размеры сами по себе уже не производили на Павла впечатления. На фоне бесчисленных небоскрёбов полукилометровые статуи выглядели вполне естественно. Тогда как сохранившиеся кое-где памятники архитектуры двадцатого – начала двадцать первого века казались просто карликовыми. Их можно было не заметить, пролетая мимо на аэромобиле.
Яркое впечатление производили идеи, запечатлённые скульпторами. Жирный сочный хот-дог, рожающая женщина, плавающий в стакане человеческий глаз, самоубийца, приставивший пистолет к собственному виску, радостный садист-палач, стегающий кнутом привязанного к дереву полуобнажённого чернокожего раба, – это были ещё относительно безобидные композиции. Нередко попадались скульптуры откровенно аморального, порнографического и просто нездорового характера, как, например, дама, занимающаяся любовью с собакой, или окровавленный человек с топором в голове.
– Я так понял, нецензурная реклама не показывается, если рядом есть дети. А как быть вот с такими… статУями? – поинтересовался у Сигмы мужчина, наткнувшись на очередной образец безнравственного творчества.
– Если в радиусе пятьсот метров появляются совершеннолетние, неприличные части скульптуры мгновенно скрывает электронное облако.
– Это типа того тумана у «дамы с собачкой»?
– Совершенно верно.
– Блин… Мне почему-то показалось, что вся эта композиция абсолютно аморальна. А не какие-то её части.
– К сожалению, я не могу давать оценочные характеристики такого рода. Но существует государственный комитет по этике. Если вы считаете, что скульптура должна быть полностью скрыта от несовершеннолетних, предлагаю отправить туда соответствующее предложение.
– Хм… – Павел на мгновение задумался. – Да я бы… весь город туда отправил…
…
Статуи знаменитостей, как правило, не содержали в себе ничего аморального, однако они ещё больше раздражали седоволосого. Джонни Депп, Алла Пугачёва с Максимом Галкиным, Брэд Питт с Анджелиной Джоли, Ксения Собчак, Дмитрий Нагиев, семейство Симпсонов – вот такие яркие личности были навеки запечатлены в облике города.
– А это что за хрень? – полюбопытствовал Павел, остановив аэромобиль возле огромной улыбающейся лягушки с непропорционально большими, выпученными, чуть перекошенными глазами и вываливающимся изо рта змеиным языком.