– Сигма, слушай, я тут подумал… – после долгой паузы наконец заговорил мужчина. – Ты как-то сказала, что сейчас октябрь…
– Двадцать третье октября.
– Тогда какого чёрта тут делает спелая вишня? Почему листья зелёные? Это точно настоящие растения?
– В результате глобального потепления продолжительность тёплого времени года увеличилась на двадцать пять процентов. Кроме того, в городе действует СТРП – система тотального регулирования погодных условий. Она контролирует температуру, влажность, силу ветра, выпадение осадков.
– Вот те раз!.. То-то мне всё время казалось, что что-то не так. Ни тебе ветра, ни дождя в лицо… Ходишь по улице как по квартире.
– Вы считаете, это плохо?
– Конечно! Из нормального сибирского города сделали какой-то… Париж.
– Благодаря СТПР значительно повысился уровень комфорта…
– А нафига его повышать? Что вырастет из новых поколений, если они даже не знают, каково это летние туфли в мороз одеть? – с этими словами Павел рывком сорвал одну вишенку, забросил её в рот, чуть сморщился и, отвернувшись в сторону, смачно сплюнул косточку. – Тьфу!
Неожиданно где-то неподалёку заверещала сирена. Мужчина проглотил остатки вишни, обвёл взглядом пространство и обнаружил в сотне метров от себя летящего над землёй робота-полицейского.
– Павел, вы только что нарушили закон, – проинформировала Сигма.
– Да? И какой? – искренне удивился седоволосый.
– Сбор грибов, ягод, рыбалка и охота допускаются только при наличии соответствующих лицензий. У вас таких лицензий нет.
– Я… дрить… твою…
…
Всего четыре минуты ушло на перенос четырёхсотметрового здания с улицы Джона Леннона на идущую параллельно улицу Дмитрия Билана. Небоскрёб просто поднялся в небо на высоту чуть меньше километра, пролетел полкилометра по прямой, затем развернулся и плавно опустился на заранее подготовленную площадку. Павел наблюдал за этим процессом от начала и до самого конца, нарезая круги вокруг парящего дома, подобно тому, как маленькая любопытная мошка вьётся вокруг большого неповоротливого животного, неторопливо идущего на водопой.
Строения перелетали, переезжали, внезапно сворачивались, уходя под землю, или, напротив, вырастали из-под земли. Порой на глазах у горожан трансформировались целые улицы. Такие явления, по всей видимости, были здесь в порядке вещей, омичи даже не обращали на них внимания.
…
– Ядрить-колотить! Сигма, ты видела?! Вот это, я понимаю, технологии! – кричал седоволосый, глядя, как огромные роботы-строители вспарывают землю могучими ковшами и переносят с места на место плиты весом в несколько тысяч тон, издавая при этом гулкие грохочущие звуки, поднимая в воздух километровые клубы пыли и вынуждая ближайшие строения покачиваться из стороны в сторону.
На западе левого берега работала целая армия таких монстров. Металлические гиганты ковырялись в вырытой ими же глубокой канаве, похожей на русло пересохшей реки.
– Сигма, чем они там занимаются? – поинтересовался мужчина, медленно пролетая над стройкой. – Археологические раскопки, что ли? Или, может, трубу прорвало?
– Идёт строительство омского метро.
– Метро? Так его же заморозили!
– В 2071-ом году мэрия решила возобновить этот незаконченный проект, закрытый десять лет назад, как потерявший актуальность.
Павел усмехнулся.
– Так, если потерял актуальность, зачем возобновлять?
– Официальная формулировка: «с целью восстановления исторической справедливости». Заявлена также дополнительная цель: «попасть в книгу рекордов Гиннеса за самое долгостроящееся метро». Дело в том, что Омску как раз не хватает одного достижения такого рода, чтобы выйти на первое место среди всех городов мира.
– Ядирить-колотить! Хочешь сказать, наше метро пока не является самым долгостроящимся?
– Чтобы рекорд был зафиксирован, необходимо, чтобы заработала хотя бы одна ветка.
– Ну и?.. Когда это, наконец, случится?
– Ещё до начала возобновления строительства прошлый мэр Бэрримор Быстрословский лично пообещал, что в 2074-ом метро будет пущено в эксплуатацию.
– А сейчас 75-ый, и… как я понимаю…