– Твою за ногу, Сигма! Какие к чёрту контракты и договорённости? Вызывай полицию, я кому говорю?!
– Не волнуйтесь, Павел. Заявление уже поступило в полицию. Наряд прибудет через сорок девять секунд. А пока что советую вам не покидать салона сонимобиля. Не желаете включить расслабляющую музыку и погасить изображение за стеклом?
…
Прошло всего несколько часов с момента последнего разговора с шерифом, а Павел опять оказался в его кабинете. В этот раз Арнольд Платонович был настроен уже не так благодушно, как во время предыдущей встречи. Он без конца хмурился и недовольно покачивал головой.
– Ну как же так, Павел Александрович? Восемнадцать нарушений за несколько часов… Да у меня иной раз за день столько преступлений не бывает, сколько вы один совершили… Вся статистика насмарку… А ведь я вам поверил. Отпустил, можно сказать, под честное слово…
– Да ладно! Не было никакого честного слова, – возразил седоволосый, который держался уверенно и даже вызывающе, поскольку не чувствовал за собой ни капли вины. – Вы лучше объясните, почему меня арестовали, а двух этих уродов отпустили?
– Потому что, Павел Александрович, вы совсем не знаете современных законов. И это очень плохо. Незнание законов не освобождает от ответственности за их несоблюдение.
– Да ядрить-колотить! Я, между прочим, женщину от изнасилования спасал, пока ваши… голубые береты непонятно где прохлаждались!
– То, что вы называете изнасилованием, было предварительно согласованно и одобрено всеми тремя сторонами.
– Чего? – Павел удивлённо округлил глаза.
– Вот, взгляните. Копия контракта.
Перед задержанным образовался виртуальный листок с длинным текстом соглашения и тремя отпечатками пальцев внизу.
– Тьфу! – брезгливо произнёс Седоволосый и отвёл взгляд в сторону, даже не пожелав вникать в суть договорённости. – Люди совсем одурели…
– Может быть. Но во всяком случае это абсолютно законно… В отличие от ваших действий. – Шериф устремил всё внимание на другой список, расположенный прямо напротив него. – Причинение физического ущерба двум гражданам. К слову, у одного из них зафиксирован перелом ноги… Попытка побега при аресте. Оказание сопротивления сотрудникам…
– Но ведь это же зона Беззакония.
– Даже в зоне Беззакония действуют строгие правила, несоблюдение которых…
– Блин, меня это уже достало. Тут куда ни придёшь – всюду особые правила. Не город, а какой-то балаган.
– Но ведь у вас есть виртуальный помощник. Разве он не отговаривал вас от неправомерных действий?
– Ну да… Бормотала там что-то… – кивнув головой, нехотя согласился Павел.
– Вот. И я вас предупреждал, Павел Александрович: больше никаких поблажек. Так что на этот раз штрафом не отделаетесь. Будете наказаны по всей строгости, невзирая на возраст и заслуги.
– Мне светит срок?
– Конечно светит! А какой именно – уже суд будет решать. Так… что ещё тут у нас… Опять нетолерантные высказывания… Публичное исполнение песни «чёрный ворон», права на которую у вас, я так понимаю, отсутствуют… Кроме того, поступило заявление об избиении от некоего Горемыкина…
Павел пристально посмотрел на начальника омской полиции и, дождавшись, когда тот замолчит, серьёзно спросил:
– Шериф. Неужели вы считаете, что я поступил неправильно! По-моему, любой уважающий себя мужик должен так действовать…
– Нет, так действовать не должен никто, – отрицательно замотал головой шериф. – Только вдумайтесь, – Он поднял кверху указательный палец, – 18 нарушений за день! Если я отпущу вас сейчас, можно даже не сомневаться – эта цифра станет ещё больше… Скажите откровенно, Павел Александрович. Что такое на вас нашло сегодня? Может, какие-то проблемы на личном фронте? Семейные неурядицы… или там… с соседом повздорили?
– Я потерял память.
– Потеряли память? – переспросил Арнольд Платонович и подозрительно прищурился. – А почему сразу не сказали?