…
– Ядрить-колотить, да сколько можно! Сколько комнат у этого чёртового дома?! – возмутился седоволосый, приближаясь к очередной двери.
Неожиданно он оказался в очень странном месте. Здесь не было ни роботов, ни трёхмерных голограммных изображений, ни мебели, ни узоров на стенах, ни даже окон. Лишь небольшой коричневый коврик лежал на сером полу, а на коврике в позе лотоса восседал тощий молодой человек лет двадцати, с выбритой налысо головой, одетый в одни только трусы. Глаза его были закрыты, блаженная улыбка сияла на лице.
«Должно быть, йог…» – мысленно предположил Павел. А вслух поинтересовался:
– Ты чего это тут делаешь? Медитируешь?
Никакой реакции не последовало. Йог оставался неподвижен, ни один мускул не пошевелился на его теле.
– Парень, ты живой вообще?
Мужчина подошёл поближе, чтобы убедиться, что перед ним не кукла и не каменное изваяние. Замерев в метре от молодого человека, Павел внимательно осмотрел его. Некоторые признаки жизни всё-таки присутствовали. Грудь йога слегка колыхалась. Краем уха старик уловил очень медленное ровное дыхание.
Неожиданно парень широко открыл глаза и уставился на посетителя. Какое-то время оба хранили молчание.
– Приветствую тебя, дед! – первым заговорил йог.
– Эээ… Ну здравствуй, внук. Хорошо, что хоть кто-то в этом доме не говорит «приветики».
– Согласен. Я тоже против этих новомодных словечек.
– Тебя зовут… Майкл? – Павел сделал такое предположение, рассудив, что это единственное мужское имя из тех, что назвал ему Иван.
– Михаил. Называй меня просто Михаил.
– Отлично, так даже лучше. Михаил – это как-то по-нашенски. А то выдумали тоже: Рика, Зика… Андрелла…
– Как у тебя дела, дед?
Молодой человек смотрел на гостя застывшими немигающими глазами. Когда он говорил, двигались только его губы. А поскольку в комнате было пусто, каждое слово отдавало эхом. От всего этого Павлу стало немного не по себе.
– Ээээ… дела?.. – растерянно переспросил он и на всякий случай огляделся по сторонам. – Нормально… То есть нет, совсем не нормально. Я всё забыл.
– Всё?
– Ну… лет шестьдесят жизни точно.
– Это хорошо.
– Чего же хорошего? – удивился старик.
– Всё пустое… Аэромобили, роботы, летающие дома… Технологии, предметы, бесконечное потребление… Нужно отказываться от всего.
– Прям-таки от всего?
– Да. – Михаил медленно кивнул, опустив на секунду веки, после чего приподнял правую руку и пальцем ткнул себя в лоб. – Всё, что нам нужно, находится здесь, в голове. Остальное – ерунда.
– Вот как?.. Слушай, Миша, это здорово. Но, однако, ты же не в лесу медитируешь, и не в горах. А в квартире сидишь.
– Это всё пустое, – упрямо повторил йог. – Не так важно, где заниматься самопознанием.
– Как это не важно? Ещё как важно! Тут, конечно, ничего нет… – Павел ещё раз окинул комнату беглым взглядом. – Но зато тепло, крыша над головой, мухи не кусают… Кормят, наверное… Ладно, бог с ним. Михаил, у меня к тебе много вопросов. Может, хоть ты что-то объяснишь.
– Задавай.
– Для начала хотелось бы понять, где здесь туалет. Я уже целый час шляюсь по этому долбаному дому…
– Извини, дед. Я не готов сейчас обсуждать такие темы. Это всё приземлённое… Я бы хотел поговорить о сущем, о смысле бытия… Но прежде мне необходимо закончить погружение в себя… Подходи через пару дней. До встречи. – С этими словами Михаил закрыл глаза и опять превратился в «каменную статую».
– Эй! Постой, не засыпай!.. Скажи хотя бы, как пройти к матери. И кто такая Сигма… Миша, ты слышишь меня?
Павел подошёл к внуку ближе и попробовал его растормошить. Похлопал по плечу. Слегка ударил ладонью по щеке. Однако ничто не помогало. Михаил погрузился в глубокую медитацию.
– Тьфу! Ядрить твою за ногу! Какой дурдом! Тут же все сумасшедшие! Все до одного! Ну его в баню, такое будущее! – в сердцах выругался Павел и отступил от внука на несколько шагов.
Какое-то время седоволосый стоял подбоченившись напротив Михаила и сердито смотрел на парня. Прикидывая в уме, куда двигаться дальше, он чуть слышно бормотал себе под нос: