Ни роботы, ни голограммы не попадались на глаза. Не было вообще никакой техники. Но, несмотря на это, стояла такая же ослепительная чистота, как и в доме Андрея.
Мужчина в ливрее закрыл двери, обошёл зазевавшегося гостя стороной и, повернувшись к нему лицом, коротко проинформировал:
– Налево – гардеробная. Направо – туалетная комната. Когда будете готовы, скажите, и я отведу вас к хозяину.
– Идём, – ответил седоволосый и махнул вперёд рукой.
Тут Павел едва не наступил на большого тёмно-рыжего кота. Откормленное животное лежало, распластавшись, на полу посреди ковровой дорожки такого же цвета. Потревоженный незнакомцем кот чуть приподнял голову и лениво посмотрел на него.
– Ядрить твою за ногу! Вот лоботряс… А ну брысь с дороги!
Никакой реакции не последовало. Тогда Павел попробовал ногой отодвинуть преграду в сторону. Кот даже не пытался сопротивляться или уйти. Он лишь недовольно дёрнул хвостом.
– Прошу вас, сударь, не трогайте Химкалика, – попросил лакей. – Хозяину не нравится, когда кто-то пытается причинить вред его любимцу.
– Аааа… То-то он разжиревший такой…
– Если вы уже готовы, то следуйте за мной. Граф ожидает вас в своём кабинете.
– И всё-таки было бы неплохо пинка ему отвесить… – тихо сказал седоволосый, обходя флегматичное домашнее животное стороной.
…
Кабинет был под стать прихожей. Одна его стена представляла собой застеклённый стеллаж с книгами, статуэтками, шкатулками, старинными часами и прочими любопытными штуковинами. На другой – выстроились в ряд высокие вытянутые окна с ажурными занавесками. На третьей были закреплены образцы древнего оружия – мечи, щиты, алебарды, мушкеты. По левую и по правую стороны от входа несли вахту два металлических средневековых доспеха.
Хозяин квартиры стоял около своего рабочего стола спиной к двери и с любопытством разглядывал какой-то лежащий на столе предмет. Поначалу он словно не обратил внимания на вошедшего в комнату гостя. Лишь когда Павел приблизился к графу, тот медленно повернулся к нему лицом.
Это был стройный, осанистый мужчина с маленьким острым носом, тонкими губами и чёрными кудрявыми волосами. На нём был одет классический чёрный костюм, руки скрывали тонкие былые перчатки. В правой руке граф держал длинную трость с костяным набалдашником в форме обнажённого женского тела без рук и головы.
– А, Павел, это ты… ну здравствуй, здравствуй. Признаться, очень рад твоему визиту… – заговорил он важным, интеллигентным, немного картавым голосом.
– Здорово, Потёмич! Как жизнь? – радостно воскликнул Павел и сделал шаг навстречу старому приятелю, намереваясь обменяться рукопожатием.
Виктор жестом остановил его.
– Постой, Павел. Мы, конечно, учились в одной школе. Но давай без фамильярностей.
– Как скажешь, Витёк… С каких это пор ты стал графом?
– Я всегда им был.
– Хочешь сказать, что происходишь от того самого Потёмкина?
– Несомненно. Ты разве не видел моё генеалогическое древо?
– Нет… – неуверенно ответил Павел. – Или видел… не помню… У меня небольшая проблема с памятью…
– В таком случае, давай покажу! – граф улыбнулся, и поначалу тусклые глаза его заблестели. – Ты даже не представляешь, сколько в ней благородных фамилий! – Он бросился к небольшой тумбочке, стоящей возле стола, и извлёк оттуда толстую кожаную папку. – Орловы, Румянцевы, Пушкины… А в тридцать первом колене…
– Эээ… Это всё безумно круто, но, вообще-то, сам я из рабоче-крестьянских. Так что…
– Не беспокойся, Павел. То, что ты простолюдин, не помешает тебе оценить мою родословную по достоинству. Эти фамилии известны каждому…
Виктор развернул большой лист бумаги, на котором было нарисовано огромное семейное древо.
– Слушай, Витёк… это всё твои родственники?
– Это лишь одна ветка.
– Ядрить–колотить. Это ж сколько работы ты проделал!
– О да, конечно, большая работа… Но ты не представляешь, какое удовольствие я от неё получил!
– Не представляю…
Взяв список двумя руками, Павел пробежался по нему быстрым взглядом и тут же принялся сворачивать обратно.