– Обалдеть! Вот так подарок!
С неба лёгкими редкими пушинками спускался снег. Первый снег в этом году. Он усиливался, набирал обороты, и вскоре огромные хлопья падали плотным слоем, словно кто-то там наверху распорол подушку с гусиным пухом.
Вика и Валера стояли под этим снегопадом. Снежинки ложились на ресницы, таяли на волосах, щекотали нос. Прядь намокших волос упала парню прямо на глаза. Он попытался её сдуть, но тяжёлый локон не поддался.
– Руки заняты? – хихикнула над его попытками Вика.
– Есть немного, – он развёл в стороны руки, на которых, как на вешалке висели бумажные пакеты.
Вика обняла его за талию и прижалась.
– Хорошо, что я встречаю первый снег с тобой. Пойдём, а то пакеты размокнут, да и ты без шапки – простудишься, не дай Бог. Мне этого Слава не простит.
Он смеётся. Она знает, что он счастлив. И она счастлива как никогда раньше. Снег сыплет хлопьями. Золотистая прядь мешает смотреть ему в глаза. Она тянется, чтобы убрать её…
Вспышка! Спазмы сжимают мозг. Бешено колотится в висках боль.
– Вика! Вика! С тобой всё в порядке?
– Д-да… Нет… Я, похоже, переоценила свои возможности. Голова просто раскалывается.
– Герх ведь предупреждал, что переутомление не за горами. Держись за меня.
Виктория вцепилась в его рукав и послушно шагала рядом. Боль в голове не собиралась отступать. Образы уже знакомые – из сна – и совсем новые вставали перед глазами. Неужели? Неужели её прошлое, её забытое прошлое хочет вернуться назад?
Дрожащие руки с огромным трудом достали из сумочки ключи. В замочную скважину попасть так и не удалось. Валера прислонил любимую к стене, отобрал ключи и сунул ей в руки пакеты. Дверь открылась, они вошли в квартиру.
– Так, иди ложись на диван. Есть у тебя обезболивающее в аптечке?
– Валера, я хочу побыть одна.
– Что? Да ты ведь в таком состоянии…
– Я прошу тебя, – Вика перевела на него стеклянный взгляд. – Мне действительно нужно отдохнуть. Я лягу прямо сейчас. Мне будет гораздо спокойней, если я буду знать, что ты не тревожишься у моей кровати.
– Хорошо, я буду тревожиться в своей. Если что, сразу же звони.
– Да, позвоню.
– Ещё раз с днём рождения, – он поцеловал её в холодные губы.
– Спасибо, – закрыла она дверь за ним.
За всё время знакомства с Викой Валера выучил чётко: если она говорит что-то сделать, нужно делать. В итоге она всё равно окажется права. Вот и сейчас он возвращался в свою съёмную квартиру с тяжёлым камнем на сердце, но он знал – так надо.
Едва щёлкнул замок двери, образы, спазмы и боль нахлынули с двойной силой, словно только и ждали, когда Виктория останется одна. Её повело в сторону. Падая, она зацепила посуду на столе, раздался звон. Острые осколки впились в ладонь. С трудом она поднялась на ноги и поплелась в сторону дивана. Вспышки воспоминаний мешали видеть перед собой. Возникший на её пути стул, опрокинул её на пол.
Она ползла по полу, оставляя кровавые отпечатки ладони, но видела траву и землю. Где-то рядом громыхал поезд… Нет, это колотится её сердце. Мимо неё проносятся автомобили. Один останавливается, из него выходят двое мужчин, она видит лишь их ноги. Их голоса словно по ту сторону стекла. «Девочка, ты жива?» – спрашивает тот, который носит светлые брюки и опирается на трость. «Пульс слабый, Глеб Семёнович, но он есть», – тот, что в джинсах положил ей руку на шейную артерию. «Олежка, бери её и пулей в больницу». Она оказывается на руках у парня с грустными серыми глазами. «Держись, сестрёнка».
Резкая вспышка снова не позволила ей подняться. Больно. Больно внизу живота. Кровь течёт сквозь пальцы. «Лети, пташка!» Две отвратительные морды открывают дверь, она падает куда-то… Грохочет поезд.
Рука, наконец, дотянулась до дивана. Постель не разобрана с самого утра. Она хватается за простыню. Белая… Белая простыня… Белое платье… Невеста кружится в танце. Тёмно-каштановые волосы собраны в красивую причёску. Женщина с парой седых прядок входит в комнату. «Мама, я так счастлива!» Невеста обнимает женщину. «Ты заслужила быть счастливой, Ксюша…»
«Ксюша… Ксюша…» – эхо раздавалось у неё в голове. Боль усилилась. Образы стали чётче, ярче. Вика, скрючившись, лежала на полу. Из её глаз текли слёзы. Зубы сжали простыню, чтобы не закричать.
Вспышка! Золотое обручальное кольцо ложится на ладонь подруге. «Отдашь ему». «Ты уверена, Ксюш?» «Абсолютно. Вернусь из здравницы и подам на развод». «Ты же любишь его». «Я постараюсь его разлюбить».