Когда они спустились с суфы, наместник велел переводчику остаться на месте. На это Фарангис возразила:
– Если мы уединимся, то мои придворные могут дурно подумать обо мне. Пусть он будет с нами.
Улыбаясь, Сайд согласно кивнул головой.
Осмотр они начали с тронного зала, где ему понравились лишь резные колонны. К ярким росписям на стенах со сценами охоты на тигра и царскими пирами он остался равнодушен, сказав:
– Хотя это красиво, но Исламу это не угодно. Если изображать людей, то народ станет молиться им, подобно богам.
– Во всей Согде много живописи, она во всех дворцах, а также замках дихканов, но никому и в голову не приходит молиться им. На это наместник ничего не ответил, сморщившись при виде изображенных святого Сиявуша и его супруги Фарангис, которая склонила голову ему на плечо. Но более всего его испугали статуи богов в человеческий рост. Он даже отшатнулся – ему показались, что они живые. Однако стоило ему приблизиться к золотому трону, инкрустированному бирюзой и самоцветами, как в его глазах вспыхнул неподдельный интерес.
– О, как это красиво. Такие камни у нас весьма в цене.
– Я подарю тебе несколько камней.
Затем они побывали в гостиной, откуда зашли в комнату для управления, где царица вела дела страны. Там стоял длинный мраморный стол, покрытый красным бархатом, и широкое кресло, а в нишах стен – книги и свитки.
– А где покои царицы? Говорят, их обустраивал знаменитый зодчий. Должно быть, там красиво?
Царица задумалась, стоит ли делать это, и все же повела его. В комнате он огляделся вокруг и довольно произнес:
– Признаюсь, у тебя красиво. Я заметил, что ваши мужи тоже любят все красочное: дома, одежды, украшения. Мужчинам это не к лицу. – Те, кто может оценить красоту, не столь дик нравом, так было с моими предками, которые пришли сюда из большой степи. И вот теперь мы вместе воздвигаем величественные замки, разбиваем сады. Помимо вкусной еды, мы еще ценим танцы, песни, а наша религия помогает нам в этом.
Сайд словно не слушал ее, важно расхаживая по залу. Вдруг он остановился у двери и зашел внутрь. Здесь оказалось ложе царицы. Над широкой кроватью висел серебристый парчовый балдахин, а стены были украшены росписью: цветущий сад с розами, тюльпанами и нарциссами, гуляющими золотистыми фазанами, цаплей и двумя павлинами.
– Я заметил, в твоем дворце гуляет много павлинов.
– Да, они есть во дворах у многих дихканов. Хочешь, я и тебе подарю с десяток?..
– А мясо у них вкусное?
– Говорят, оно плохо пахнет – это не фазан, – соврала царица.
Затем Сайд повалился на ее ложе.
– Очень мягко, сразу ко сну потянуло… – наместник зевнул. – А может, царица приляжет со мной?
– Я согласна лечь при одном условии – прежде ты вонзишь свой кинжал в мое сердце.
– Ты хитришь, я не верю твоим словам. Знай, другие женщины мечтают стать одной из моих жен или наложниц. Для них это честь, великая радость.
– Для наших женщин уединиться с врагом – это бесчестье. Как сам видишь, наместник, в этом мире разные люди, а вы со своей религией хотите сделать всех одинаковыми.
– Что в этом плохого? Так ведь легче править людьми. И самое главное, наша вера – самая истинная на земле.
– У нас свободно живут христиане, буддисты, евреи, и каждый из них уверен, что их религия самая верная.
-О, царица, оставим эти ученые речи для священников, не за этим я уединился с тобой в богатых покоях, – и он глазами указал ей на ложе.
– Ты не забывай, я – царица. Если тебе нужна женщина, выбери одну из моих служанок. Среди них есть красивее и моложе меня.
– Такое упрямство украшает царицу и еще больше трогает мою душу. Во мне пробудился азарт. Знай, я силен, у меня много жен, и все довольны мною. Но они надоели мне. А может, тебя смущает лишний человек?
И Сайд приказал переводчику:
– Ступай и поешь, ведь ты голоден.
Юноша низко поклонился и удалился.
Сердце Фарангис забилось сильнее: «Неужели это отродье дэва осмелится на такое? Ведь я ясно возразила ему. Или он хочет испытать твердость моих слов?»
Сайд стал что-то рассказывать. Царица ничего не могла понять. А он все говорил и говорил. Фарангис оказалась в замешательстве и молчала. Тогда Сайд встал и подошел к ней, усмехаясь. Вдруг он поднял ее, словно пушинку, на руки и бросил на ложе, придавив своим телом так, что Фарангис начала задыхаться. В ее глазах было лишь отвращение, и тут она плюнула ему в лицо. Его страстный пыл вмиг исчез, улыбка сошла с лица. Тогда резким движением царица свалила его на бок, а затем, вынув из лифа маленький кинжал, приставила его к горлу наместника.
Сайд испугался, увидев в ее глазах решимость. «Да, будет глупо лишиться жизни на ложе, да еще и от руки женщины. Весь халифат посмеется надо мной. Нужно смягчить ее гнев», – решил про себя Сайд, и его лицо снова расплылось в улыбке. Фарангис убрала блестящее лезвие, сошла с ложа и поправила на себе одежду. Затем указала наместнику рукой на дверь.
Они вернулись в парадный зал, где продолжался пир. Арабы уже были сыты и вели между собой беседы, не слушая юного певца. Садясь на свое место, царица заметила косые взгляды своих приближенных и усмешки арабов. И тут она поняла, зачем в спальне наместник вел непонятный для нее разговор: он тянул время, чтобы как можно дольше оставаться с ней наедине. А тем временем остальные в зале будут думать, что между ними происходит близость.
Царица была потрясена коварством врага. От гнева внутри нее все кипело. Фарангис взяла золотой кубок с шербетом, желая плеснуть его в мерзкое лицо этого чудовища, который все это время улыбался. От злости ее рука дрожала, и напиток стал проливаться через край. Но в последнее мгновение царица смогла унять гнев. Она понимала, что скандал может привести к гибели ее семьи и всей Бухары. Сейчас за нее заступятся придворные мужи и зарубят всех арабов. Но халиф не простит этого и двинет на город огромное войско. И чтобы успокоиться, царица велела служанке подать ей вина.
Сайд же после плотной трапезы объявил, что им пора ехать, но прежде громко зачитал суру из Корана, и все арабы воздали славу Аллаху, произнеся: «Аминь».
Гости спустились по лестнице на дворцовую площадь, где в саду все еще шло пиршество арабских охранников. Однако, завидев Сайда, все они повыскакивали со своих мест. Знатные мужи Бухары вышли проводить гостей и остановились на верхних ступеньках, но царицы среди них не было.
Сайду подвели коня, и он тяжело взобрался на него.
Затем процессия неспешно двинулась в сторону городских ворот. Город был так же пуст. Рядом с Саидом ехал Годар:
– Ну как, наместник Хорасана остался доволен?
– Да, мне здесь так понравилось, что на следующий год опять явлюсь сюда, – ответил Сайд и громко рассмеялся от своей шутки. Годар насторожился. Он не понял: то ли это сказано всерьез, то ли с умыслом.
Уже у городских ворот к наместнику подъехал один из его людей и сообщил, что часть их воинов пьяна. Сайд бросил взгляд на бухарского советника:
– Почему вы напоили моих людей этой мерзостью? Я же предупреждал вас, чтобы с дастарханов убрали кувшины с вином!
– Но твои люди требовали и даже стали угрожать.
– О, прости их, Аллах! Многие из них еще слабые мусульмане и нужно приглядывать за ними. Ничего, я накажу их верным способом: лишу их доли в добыче. Это вмиг образумит грешников.
На другой день царица с Годаром с башни крепостной стены наблюдали за тем, как враги покидали Бухару. Из их груди вырвался вздох облегчения. Но вскоре они заметили, что арабы двинулись не в сторону Джейхуна, как они говорили, а по самаркандской дороге.