Забытое царство Согд

И верховые стражники кинулись бить юношей плетками, крича, чтоб те умолкли. То же самое случилось и с другими рабами – их хлестали по спинам и головам. Однако никто не замолчал. В этот миг они были готовы снести любую боль, потому что перестали чувствовать себя рабами. Тогда Саид решил их разъединить и увел своих заложников в первый же проулок, в ярости приказав своим охранникам:

– Проучите хорошенько этих рабов, совсем перестали нас бояться!

Юноши вынесли удары стойко, ни разу не застонав, лишь укрывая свои головы руками. После жестокой расправы их вывели из проулка на улицу, где все еще стояла толпа прохожих, слышавших пение. Люди глядели на пленников с интересом.
Вечером, когда заложники вернулись во двор Саида, Абдулла объявил им, что сегодня из-за случившегося им не дадут еды. Юноши легли спать голодными и уставшими.
Несмотря на это, Фаридун глубокой ночью, как и прежде, отправился на свидание. За сараем он вновь встретился с Фатимой. Юноша взял руку Фатимы, и девушка почувствовала, как огрубели его ладони. От жалости она стала гладить и целовать их. Но Фаридун, поняв чувства возлюбленной, погладил ее по голове и прошептал:

– Не надо, любимая…

Спустя пять месяцев Фаридун, переживавший за своих друзей, рассказал Фатиме, что у некоторых из них от воды разболелись ноги.

– Они распухли, что больно ступать. Один уже вовсе не встает с постели. Мы не раз говорили об этом Абдулле, а он все отмахивается. Сказал это и твоему отцу, но он обозвал нас ленивыми хитрецами.

– Я помогу твоим друзьям. В следующий раз принесу особое масло для ног, которое помогает также и при болях в спине. Моя бабушка вылечила много людей, а я ее послушная ученица.

Прошло еще три месяца. Масло Фатимы излечило многих, кроме больного Сабита, который все же умер. Зороастрийцы хотели похоронить его по своим обычаям, но им не позволили. Умершего завернули в белый саван и на телеге увезли на кладбище. Не сдерживая своего горя, друзья проводили его до ворот. Дальше им путь преградили вооруженные стражники. В последующие дни юноши не раз молились за его душу и ставили свечу на месте, где стояла постель Сабита.
К этому времени одна часть заложников уже месила глину на стройке хозяина, а другая по-прежнему работала в поле до заката.

ПОБЕГ
Однажды Фатима пришла на свидание совсем поникшая. Несмотря на полумрак, царивший в их тайном уголке, Фаридун сразу это заметил. Они сели рядом и обнялись. Ее большие глаза были полны грусти.

– Что стряслось, почему ты молчишь? – спросил он.

– Меня хотят выдать замуж за одного богатого человека. Сама мысль об этом мне кажется чудовищной! – И из ее глаз брызнули горькие слезы. – Ведь я мечтаю только о жизни с тобой, и никто другой мне не нужен. Что мне делать?! Скажи! Может, лишить себя жизни? Но тогда я окажусь в аду, и мы будем разлучены навеки…

Потрясенный Фаридун не знал, что ответить. Он пребывал в растерянности.

– Фатима, скажи мне, – наконец произнес он, – какова сила твоей любви?

Девушка, не раздумывая, ответила:

– Я не мыслю своей жизни без тебя. В моем сердце горит огонь. А что чувствуешь ты?

– Мои чувства не выразить словами, – вздохнул юноша, но через мгновение решительно посмотрел на Фатиму: – Тогда нам остается лишь одно – бежать из Медины. Да, это очень опасная затея, потому что у Саида широкие связи, и скрыться будет непросто. Но если иметь надежное укрытие, то нас не отыщут.

От этих слов глаза девушки округлились:

– Мне страшно даже слушать такое.

– Но иного пути у нас нет. Мы должны решиться.

Оба умокли, надолго погрузившись в раздумья. Фаридун не торопил ее: он осознавал, насколько ей тяжело. И не исключал того, что любимая может отказаться. Для мусульманки это немыслимый шаг, сделать который нужно иметь большую смелость.

– О Аллах, мне так страшно, – начала она, – и все же… Все же я согласна на побег! Должно быть, это моя судьба.

Фаридун обрадовался и прижал ее крепко к своей возмужавшей широкой груди. «О Ормузд! Какое счастье, когда тебя так страстно любят», – думал юноша.

– Теперь у нас одна судьба, любимая, – вдохновенно произнес Фаридун. – Но многое зависит от тебя. Кругом охрана – без твоей помощи нам не убежать.

– В доме имеется дверца, ведущая прямо на улицу. Но как быть дальше?

– На какое-то время мы затаимся в Медине, а когда нас перестанут искать, то отправимся в Палестину, далее в Сирию и затем в Иран, а оттуда до Согды рукой подать. Это очень далеко, но на быстрых лошадях мы доберемся.

– Такой путь опасен?

– Не буду тебя обманывать, в дороге может всякое случиться, но главное, чтобы мы не угодили в руки людей твоего отца.

– Как-то отец говорил, что если будет война между мусульманами в халифате, то жизнь человека ничего не будет стоить. Об этом он сказал, когда хотел снарядить караван в Иран.

– Сейчас нам нужно подумать о другом. Фатима, я не знаю Медину, скажи, где мы можем укрыться первое время, хотя бы месяц. Насчет еды не беспокойся: у нас будут деньги. Когда у нас отбирали золотые пояса, я успел спрятать свой перстень.

– Этого мало, любимый, – улыбнулась девушка. – Вот если к перстню добавим твой золотой браслет, который хранится у меня, тогда и на дорогу может хватить. А укроемся мы в подвале одной мечети.

Фаридун обнял девушку и нежно поцеловал.

– Итак, все решено, – сказал он.

– Мне страшно. Ты не представляешь, каково для мусульманки сбежать из дома, да еще с неверным.

– Ты вольна передумать, и я пойму тебя, – взяв ее маленькую ручку в свою, прошептал Фаридун. – Мне терять нечего, потому что я – раб.

– Не говори так! Для меня ты самый лучший, хоть и не мусульманин. Это была минута слабости, мы убежим отсюда. А теперь мне пора.

Спустя три дня влюбленные снова увиделись. Фатима сказала, что еда для побега уже готова и можно приступать к задуманному. В ответ Фаридун почему-то молчал. Это удивило ее:

– Что стряслось?

– Думая о себе, я совсем забыл о друзьях. Получается, будто я бросаю их на произвол судьбы.

– Твои суждения неверны, потому что нам неведомо, что нас ждет впереди. А может, смерть? Ведь за побег нас обоих могут убить.

– Твои мысли верны. Но прошу об одном: дозволь сообщить о побеге моим верным друзьям Шерзоду и Исфандияру. Я хочу с ними проститься. Верь, они не выдадут нас. Скорее примут смерть, но будут молчать. Тем более о нашей любви они все знают.

– Я согласна. Они хорошие ребята. Кто знает, когда вы еще свидитесь.

За день до побега, когда все заснули, Фаридун разбудил Шерзода и Исфандияра и сообщил о своем плане. Друзья были поражены смелости влюбленных.

– А если вас разыщут? – задал вопрос один из них.

– Значит, так начертано судьбой. И мы примем это как должное. Иного пути у нас просто нет. Мои верные друзья, я разбудил вас, чтоб проститься. Жаль, что не могу это сделать со всеми. Боюсь, вдруг кто-то проболтается. Будем надеяться, что когда-нибудь мы снова увидимся, и это произойдет уже на родине.

От таких слов стало очень грустно. Исфандияр, сын самаркандского купца Джамшида, дастура* царя, громко вздохнул:

– Как-то не верится, что в ближайшие годы мы очутимся в Согде. А жизни в неволе я не вынесу.

Шерзод сказал: