Забытое царство Согд

И каждый стал высказывать свои идеи.

– Нужно подкупить всю охрану, – предложил один.

– Твой замысел не годится, – сразу возразил Ардашир. – Для этого нужно немало золота, а у нас кроме нескольких колец ничего не осталось. Да и подкупать столько людей опасно: преданные Саиду люди сразу донесут.

Тут же другой юноша предложил:

– Тогда нападем на охрану, когда нас приведут на работу в поле. И там всех убьем. Но для этого нужны хотя бы ножи.

Ардашер призадумался:

– Ножи можно достать, но и стражники все вооружены, к тому же они опытные воины. Нет, это не годится. Нужно что-то другое. Я предлагаю напасть на охрану ночью, когда они будут сонные. Самое главное – отобрать у них мечи, а это можно сделать, если напасть молниеносно. После этого мы сбежим от Саида и далее будем возвращаться на родину небольшими группами. Так есть вероятность того, что хотя бы часть из нас сможет достичь Согды.

Такой план показался всем более удачным. И отовсюду донеслись одобрительные возгласы. Оставалось только определить день побега, но прежде нужно было добыть ножи. Для этого они решили подкупить двух-трех слуг, отдав им за это свои перстни.
Но на другое утро, когда юноши вышли во двор умыться, то заметили, что охрану двора усилили вдвое. Также сменили начальника стражников. Изумленные заложники стали обмениваться взглядами. И, покидая двор, никто не сомневался, что среди них имеется доносчик, который сообщил о готовящемся нападении. Отныне о побеге было лучше забыть. Все в подавленном состоянии шли работать.
На этом перемены не закончились. В этот день заложников отвели на новое место – на окраину города, в каменоломню. Там раздали тяжелые молоты и велели дробить большие камни. Труд был таким изнурительным, что после двух десятков ударов по камню молоты валились у них из рук. И юноши, обессиленные, опускались на землю. Но долго сидеть им не давали: стражники хлестали их по спинам, заставляя вставать и работать дальше.
В тот день заложники так ослабли, что шли обратно, еле передвигая ноги. Когда их завели во двор, новый начальник по имени Ахнаф выстроил ребят в два ряда и сообщил, что отныне им запрещено молиться в комнатах.

– Такова воля хозяина, – пояснил он.

– Но как же без вечерней молитвы?! – возразил Ардашер, который стоял первым.

– Хозяин не желает, чтоб в доме звучали молитвы неверных. Это оскорбляет его мусульманский дух.

– Но ведь прежде Саид терпел…

– Ты слишком много болтаешь! Идите умывайтесь!

На следующий день их снова отвели на каменоломню, и стало ясно, что таким образом Саид мстит за попытку побега. Оказалось, до юношей на каменоломне работали крепкие мужчины, однако их отправили на поля.
Когда поздно вечером согдийцы вернулись в дом Саида, начальник охраны сообщил им еще одну неприятную весть:

– Теперь все будете мыться в двух тазах: воду в колодце нужно беречь.

– Но это невозможно! – закричал Ардашер. – Мы и без этого ходим грязные, точно нищие. Я знаю, зачем вы это делаете: Саид желает унизить нас. Ограничивая в воде, он желает сломить нас, но у нас есть чистая душа, до которой ему никогда не добраться.

Все согдийцы его поддержали, дружно зашумев:

– Верные слова! Он прав! Мы не рабы! Хватит нас унижать!

В ответ Саид усмехнулся и произнес:

– Сейчас мы глянем, чего стоит честь людей Заратуштры.

Подозвав двух стражников, он что-то тихо сказал им. Те кинулись к Ардашеру и вывели его в центр двора. Затем связали ему руки за спиной и повалили лицом на землю. Тут сам начальник охраны принялся хлестать заложника. Удары сыпались один за другим, а юноше казалось, что к его спине прикладывают раскаленный железный прут. Ардашер каждый раз вздрагивал, стиснув зубы, чтоб враги не видели его слабости. После двадцатого взмаха, тяжело дыша, начальник охраны спросил:

– Ты жалеешь о сказанном? Ведь ты оскорбил моего хозяина. Если раскаешься в своей дерзости, то я прощу тебя. Если будешь упорствовать, буду бить до тех пор, пока твоя чистая душа не покинет твое грязное тело.

Ардашер молчал, будто ничего не слышал.

– Тогда получай! – вскрикнул Ахнаф и вновь стал хлестать юношу.

С каждым ударом плетка рассекала тело юноши, оставляя красные набухшие полосы. И все же Ардашер не обронил ни слова, хотя вся спина горела пламенем. Себя же он успокаивал: «Я не откажусь от своих слов: истина на моей стороне. Честность для нас дороже всего».
Начальник хлестал, пока не услышал за спиной голос хозяина:

– Что тут стряслось?

– О, хозяин, этот неверный посмел оскорбить тебя, обозвав жестоким человеком.

Услышав это, Саид рассмеялся:

– Разве я жесток? Нашел злодея! Этот мальчишка еще жизни не видел. Запомни: есть люди и похуже меня. Ты не веришь в мою доброту? Прямо здесь могу доказать это. Ну-ка, поднимите его.

Два стражника, взяв его под руки, помогли встать на ноги. Саид продолжил:

– Встань передо мной на колени и громко скажи всем, что я добрый человек. И я тотчас отпущу тебя домой. Даже дам коня и охранное письмо, чтобы в пути тебя никто не тронул. И для этого не нужно устраивать побег. Все просто. Что молчишь? Говори, согласен или нет? Последний раз спрашиваю.

– Нет, – тихо сказал Ардашер.

Саид опять рассмеялся, сказав:

– Я знал, что ответ будет таким. Это все из-за вашей глупой веры, которая ставит честность выше самой жизни. А теперь вы все, – обратился он к остальным юношам, – отныне не смейте говорить, что я немилосерден, даже к рабу.

– С него хватит, не бей его, – сказал он Ахнафу и снова обратился к заложникам: – Будет лучше, если вы забудете свою глупую веру и обратитесь в ислам.

Саид собрался было уйти, но кто-то из строя сказал:

– Мы просим воды для мытья.

И остальные заложники тоже зашумели, требуя воды.

– Не будет вам воды еще месяц! – закричал хозяин. – Это наказание за побег, который, слава Аллаху, вам не удался. Здесь вы рабы! Забудьте свое прошлое, а если опять задумаете бежать, то всем перережу горло.

И Саид зашагал прочь к своему дому.

– Уведите его отсюда, – сказал начальник, указав рукой на Ардашера.

Друзья кинулись к нему, развязали руки и повели в дом, поддерживая с обеих сторон. Рубаха на спине юноши превратилась в клочья, окрашенные кровью.
Перед сном к Ардашеру заходили друзья по два-три человека. За ними наблюдал стражник, который сидел в начале коридора. И если туда заходило больше пяти, он кричал им:

– Опять худое дело затеваете? Быстро выходите оттуда!

Друзья собрались вокруг Ардашера. Он лежал на боку. От боли спина горела, новая рубаха тоже стала красной. На его глазах друзья заметили слезы.

– Я люблю жизнь, – с трудом произнес он, – но такой не хочу. Быть рабом не для меня. Если я терплю такие унижения, то я трус, человек, потерявший честь.

– Не надо так говорить, – стал утешать его Фарход, сын бухарского дихкана. – Своим поступком ты напомнил всем нам о нашем согдийском достоинстве. Но ты должен понять, что тут мы бессильны.

– Теперь нам не сбежать отсюда. Это я виноват, что побег сорвался: не надо было всем говорить.