— Вы ее убили? — прищурившись спросила Лана у герцога.
— Обижаете! Я приверженец пути Красоты, убивать юную розу с отравленными шипами, прежде чем она распустилась? Какая безвкусица! Когда мне удалось разговорить это дивное чадо, она мне поведала об этом чарующем своим уродством месте и я поспешил ознакомиться с его декором… — На миг прервавшись, герцог театрально простер руки в сторону мрачной фигуры в центре арены:
— И представьте кого я здесь встретил! Спешу представить: епископ Файрус Ограй, ларийский гм… Аристократ, так будет проще, проигравший борьбу за власть! Контрактер господина Разложения, Валорота! Все еще желаете чтобы я оставил его вам? — усмехнувшись спросил солцеволосый.
— Ато! Отойдите в сторону и не вмешивайтесь, герцог! Пришла моя пора развлекаться. — хрипло ответила Лана разглядывая свою цель.
— А вы опоздали, миледи! Но я не жадный, а очень даже щедрый! Коли такая женщина просит, изволю уважить ее просьбу! Мда, Файрус невезучий ты дед. На тебя нацелилась самая наглая женщина во всем королевстве! — приветливо кивнув вставшему рядом с Ланой Айру и сложив руки на груди воскликнул Лейнард, освобождая место для схватки.
Глава 6. Том 2
Сейчас Лана могла видеть изможденное, будто у мумии, лицо скрытое под полами мантии. Надтрестнутая, раскрашенная рунами, будто пергамент, кожа была скреплена грубыми нитями не давшими ей расползтись обнажая плоть, а высохшие губы сжамались в угрюмую линию. Лишь глаза на этом лице горели лихорадочным, потусторонним блеском. Рассматривающий ее в ответ епископ поначалу озабоченно нахмурился, а потом его лицо разгладилось:
— И зачем ты ее притащил, Лейнард? Что это? Очередной неудачный эксперимент Старухи по вливанию сил эндорим в человеческое тело? Странно что это еще может говорить, но и так очевидно что ее опять постиг провал. — хмуро буркнул старец делая пасс рукой.
Вокруг его фигуры зажглись и быстро распространились три мерцающих кольца разного радиуса. Самый большой почти достигал Лану и Айра находившихся в метрах двадцати от старика. А самый малый, внутренний, окружал его почти вплотную.
— Я возьму на себя демона, но не знаю сколько продержусь. Разберись с его контрактером как можно быстрее. — прошептала среброволосая, бросив взгляд на мужа.
Она пока не чувствовала в кошмаре присутствия эндорим, но была уверена что тварь сразу появится, как только начнется схватка. Прежде она сражалась лишь во снах, а потому сомневалась в своих силах, но гордость воина и гнетущая ненависть не позволяли ей отступить и попросить высокомерного герцога о помощи. Айр лишь скупо кивнул давно готовый к бою и не дожидаясь следующих действий врага сразу же атаковал яростным взмахом бастарда, сконцентрировав свою Волю на кончике клинка.
Алое острие очертило полукруг порождая взрывную волну от которой треснул камень у них под ногами, вихрь энергии ударил по внешнему кольцу, заставляя его задрожать и едва не лопнуть, гася и перенаправляя поток ауры по кругу. Лариец спокойно хмыкнул про себя, он давно уже изучил тот примитивный и грубый способ искажений реальности, что тарсфольские гордецы называли Волей. Измененная девка не сможет справится с его Хранителем, а рыцарь не представлял для Файруса угрозы, единственный кто здесь для него был опасен, это восхищенно разглядывающий действо герцог, который запрыгнув на верхнюю галерею, уселся на бордюру свесив вниз ноги.
— Если это была твоя лучшая атака, дикарь, то я не впечатлен. — тем же тоном, которым он поучал сотни своих воспитанников, бросил Айру епископ.
Парень нахмурился, он вложил в этот удар всего-лишь малую часть своих сил, пытаясь понять природу защиты ларийца. В итоге тихо чертыхнувшись, Айр признался себе что не понял ни фига, не быть ему магом, так что придется обходится старым-добрым мордобем, с полным отсутствием любых других чудес. Проревев боевой клич, он бросился вперед на врага с занесенным клинком, а Лана почувствовав приближение второго противника размылась в воздухе, выдергивая себя из потока реальности в чуждый и противный ее природе слой бытия.
Наблюдавший за всем этим представлением Лейнард восторженно хлопнул в ладоши и засмеялся. Он жалел лишь о двух вещах, что был слишком болтлив перед графиней, а еще о том что в спешке не прихватил с собой любимых закусок.
Мир плавился на глазах, стены текли как горячая карамель принимая измененные формы, а воздух наполнялся странным, сладковатым и приторным запахом. Это был не привычный слой кошмара, единый для всех спящих, порожденный подсознательным страхами людей и произошедших с ними событий. Царство гнили и разложения, что раскинулось под “Школой”, было создано полноценным эндорим, это был его домен, средоточие его сущности и воли.