И сейчас Лана вторглась в него, облачаясь в костяную броню, порвавшую ее одежды на лоскуты. Покрываясь шипастыми пластинами хвост яростно взвился, а она, поддаваясь приказам гулко стучавшего в груди сердца, протяжно зарычала вызывая повелителя этой мерзости на бой.
Стены подземелья в котором она оказалась, колыхались и как будто дышали. Едкие потоки гноя стекали вдоль вздувшихся на них волдырях, образуя небольшие, шипящие озерца у основания, пытаясь растворить и прожечь сам камень. Струи черной желчи били из складок сморщенной плоти под ногами, опаляя черный обсидиан защищающий ноги демоницы.
Втянув носом протухший воздух и обострив все чувства, Лана поняла что враг уже был здесь. Он был везде вокруг нее. Но помимо него, здесь было еще кое что. Души, детские замученные души, слившиеся с розовым, пористым мясом стен и самой этой мерзостью в вечной агонии гниения заживо. Осознание этого, заставило демоницу заледенеть. С тихим щелчком погасли остатки здравомыслия и самоконтроля. Пришло время рвать и кромсать.
Вниз с потолка пещеры упали длинные тонкие жгуты попытавшись оплести демоницу, а у нее под ногами распахнулась рваный провал пасти полной гнилых, оскаленных клыков. Вспыхнув фиолетовым пламенем крыльев Лана взлетела, разрубая влажные, липкие языки, прежде, когда-то давно, в другой жизни, она уже сражалась с повелителем гнили. Сейчас интуиция сердца настойчиво ей кричала пробивать путь наружу. Чтобы уничтожить эту тварь, ей нужно было как минимум обрушить на него гору. Какие бы повреждения они не нанесли во время схватки, это никак не отразится на слое реальности. Но это бы не позволило среброволосой достичь своей настоящей цели.
Ослепительная буря, фиолетовой, пламенной ненависти, обрушенная демоницей вниз превращала плоть в пепел и вязкую жижу. Но гнилое мясо и изъеденная язвами кожа быстро зарастали после ожогов, сама суть этого существа была в вечном распаде и противилась окончательному уничтожению.
Уклонившись от внезапно выросшей из стены пасти, Лана сделала пируэт в воздухе отсекая толстые щупальца пытавшиеся обвить ее ноги и ринулась вверх, к одному из уродливых волдырей.
Удар длинных обсидиановых когтей разорвал оболочку и ее обожгло вязким, зеленым гноем, грудь и крылья горели от боли, но беснуясь и рыча демоница продолжала полосовать плоть пробивая себе путь все глубже. Для нее сейчас на первом месте стояло не уничтожение мерзости. Ею двигало то что было накрепко вписано в саму ее душу, бесчисленными жизнями других циклов.
Глаза демоницы ослепли и разлагались, черный обсидиан брони треснул и развалился, когда она наконец-то прорвалась сквозь поток гноя и миазмов к своей первой цели. Скрюченная и измученная душа, начисто лишившаяся разума от мучений, была вплавлена глубоко в плоть отродья. Лане не нужны были глаза чтобы ее видеть, одним взмахом когтей она оборвала бесконечную пытку отправляя ее в Колесо.
Кривясь от омерзения к самой себе, она потянулась к источнику своей демонической силы, зачерпнув его для исцеления ран. Демоница, которую сжимало и пыталось сломать гноящееся мясо глухо зарычала, ударив во все стороны фиолетовым пламенем, прожигая себе выход наружу. Плоть запузырилась и потекла потоками слизи, но быстро заростала. Сама суть битвы эндорим, была в сражении за подпитку жертвенных душ полученных ими. У Валорота их оставалось еще тридцать шесть. У Ланы несколько сотен тысяч, запертых в месте куда невозможно прорваться. До нее доносились лишь далекие всполохи их страданий. Ее тело не выдержит раньше, чем она сможет добраться до остальных якорей ее врага.
Когда горячий и едкий поток слизи выкинул из разверстой раны ее наружу, восстановив глаза демоница быстро себя оглядела. От крыльев остались лишь кости, плоть на руках и ногах гнила на глазах, а сквозь жуткие раны на груди были видны всполохи ударов ее сердца. Жгуты щупалец сразу же ухватили ее израненное тело и потянули в разные стороны, пытаясь разорвать. Ей нужна была помощь. Низко зарычав от невыносимой боли, Лана решилась призвать ту кому доверяла больше всего.
Ульма как раз закончила урок с Чарли и готовилась ко сну, когда ее достиг зов, вместе с ощущением сводящей с ума боли и омерзительным, омерзительной, едкой вонью разложения. Захлестнувший поток образов, ведьма привычно подавила вычленив главное. Лана сражалась с Повелителем Гнили в его домене и была в опасности. Больше харгранке знать было не нужно, без капли сомнений она ответила на призыв и мгновение спустя, в одной тонкой, кружевной ночнушке оказалась посреди пылающих потоков фиолетового огня и струящегося ихора.