Ненависть, дикая и беспощадная, обреченная и позабытая, впитались в нее, прошли сквозь ее сердце и исторглись разрушительным штормом выжигая уродливую плоть и даруя покой тем несчастным что оказались в вечной ловушке жестокого бога. Лишь убедившись что все души ушли в колесо, Лана осознала что вычерпала все без остатка. Крылья погасли и она полетела к земле. Даже оставшись без своих якорей, ослабленный эндорим все еще был опасен, плоть вдоль стен теряла форму и колыхалась, повреждения что получил Валорот заставляли его сжиматься в размерах чтобы продолжить свой вечный распад. В этой мертвой оболочке гниющего бога, Лана не чувствовала разума, лишь единую, мерзкую цель. Разлагаться до скончания веков.
У камней ее тело подхватили восходящие потоки ветра и теплые руки вскоре обвили ее истерзанные плечи. Не сводя взгляда с изломанной, распадающейся, груды костей, глаз, зубов и клыков что ползла к ним со всех сторон, Лана тихо спросила:
— Я кажется все… Мы сможем сбежать?
— Я попытаюсь. — задыхаясь и едва не выпадая из реальности ответила ей ведьма, а потом она вздрогнула, ощутив бурлящую, выжигающую кошмар слой за слоем, знакомую ауру и ухмыльнулась, — Он как всегда вовремя.
Ульма едва успела прикрыть их с Ланой хилым щитом, когда оранжевая волна Воли накопленной за долгую зиму в клинке древней воительницы выжгла всю мерзость до тла, мягко и заботливо обволакивая двух девушек. Домен поблек и начал распадаться, утратив связь со своим владельцем. Харгранка последним усилием вытащила себя и контрактера вверх, в реальность.
Умирающий Старик, разорванный пополам, все еще цеплялся за жизнь, лежа в углу пещеры, куда его отшвырнул как игрушку вырвавшийся из клинка шквал. Его “нерушимая” защита не выдержала и пары мгновений прежде чем лопнуть под мощью атаки нанесенной сразу с двух направлений, из реальности и кошмара. Епископ усмехнулся, иначе и быть не могло. С Юношей он может быть и справился бы, или хотя-бы смог сбежать… Но Воин, Воин это другое дело. Две сотни лет он продлевал свою жизнь самыми немыслимыми ритуалами, чтобы продолжать служить Леди. Даже заключил договор с запретным Хранителем, за что и был изгнан. А сейчас подыхал как какой-то пес на холодных камнях. Рядом раздались шаги, с трудом отворив веки, Файрус попытался сказать:
— Я… — но его прервал быстрый и жестокий удар, отделивший голову от тела.
— Заткнись. Мне есть чем заняться и без слезливых историй всяких ублюдков. — холодно ответил Айр мертвецу и быстро зашагал по таявшему льду назад, в центр пещеры, где Ульма обнимала за плечи смертельно усталую и полностью обнаженную Лану.
Подойдя ближе, рыцарь бросил сначала ревнивый взгляд в сторону Лейнарда, который бесстыдно продолжал пялится вниз, а потом полез в сумку и укрыл сереброволосую меховым плащем. На возлюбленной он не заметил каких-либо ран, но то как харгранка вцепилась в нее, не желая отпускать, лучше любых слов говорило что девушкам бой дался тяжко. Поймав взгляд фиолетовых глаза, рыцарь присел рядом и тихой тревогой спросил:
— Меч опять посеяла поди?
— Неть! Воть! — слабым голосом ответила Лана и улыбнулась вытягивая из под плаща руку, продолжающую крепко сжимать серебристый клинок, — Меня Ульма спасла. А нас спас уже ты.
— Я так по вам скучала, ууууу! — бросилась обнимать обоих харгранка, плача и смеясь одновременно.
Лейнард тихо хмыкнул. Этот счастливый финал ему понравился гораздо больше тех сюжетов что обожали печальные, столичные драматурги. Легко спрыгнув вниз он направился к троице, герцогу хотелось прояснить пару непонятных моментов. А еще где-то здесь были дети, чуткий, обостренный слух улавливал их испуганные голоса. Но прежде всего:
— Лана Лотеринг, примите мои искренние сожаления по поводу того что вы вышли замуж, поверьте я бесконечно скорблю! — раздался звонкий, чуточку насмешливый голос герцога, заставляя трио к нему повернуться, — прошу извинить что прерываю столь небесную идиллию воссоединения, но у меня к вам вопрос! Какое сакральное значение во всей этой истории имел этот рояль!!? — герцог обвиняюще ткнул пальцем в распадающиеся со смертью заклинателя, деревянные обломки на льду.
Лана и Айр сразу же уставились на красную за счастья и слез Ульмочку, та спешно замахала руками в ответ: