— За Тарсфол! Смерть южанам! — тут слова были не важны. Важны были чувства.
Ярость бойцов ответивших гулкими криками разнеслась по окрестностям, строй щитов впереди колыхнулся, недавно смотревшие смертный бой дуэлянтов ополченцы дрогнули и начали пятится. На что и рассчитывал его отец выбирая время для атаки. Стук сердца и копыт, слились в сознании графа единым маршем, под аккомпанемент голосов его воинов. Золотая аура Полководца ослепительным вихрем окутала пятьдесят рыцарей бывших на острие их удара. А потом они врезались во врага, прокалывая их насквозь по нескольких в ряд, пока даже усиленные волей пики не ломались под грузом страшной добычи, а лошади не замедляли свой натиск.
Конная атака тяжелой кавалерии это всегда страшно. Единственный шанс уцелеть для пехоты, это сомкнуть щиты, выставить копья и быть готовыми не сдавать ни пяди земли. Любой отступивший в первых рядах, станет смертным приговором для всех. Оглушенные и ошарашенные развитием событий ополченцы, дрогнули и побежали. Одетые в сталь скакуны, усиленные аурой Воли сами подобны живым таранам, ударив в спины бегущим, они топтали и опрокидовали тех кого не настигла сталь самих рыцарей. Небольшие группы поточников-юмов не могли остановить воцарившуюся среди южан панику. Когда основная масса рыцарей достигла южан, их строй уже был проломлен и они поскакали расширяя кровавую прореху.
Первые секунды промедления Тирана и внезапность атаки, стоили ему жизней тысяч бойцов. Белый от гнева и ярости, он отыскал знамя герцога у правой окраины скал и прорычал:
— Данар! Все элитные часть на правый край, ящеров вперед они остановят натиск! Окружите и перебейте глупцов отринувших жест моей доброй воли. Убейте их всех. Этих дикарей нет смысла щадить.
Айр рубил и колол клинком, его пика осталась где-то далеко позади, с нанизанными на ней десятком врагов. Сейчас рыцари рубились молча, прочные латы и щиты их прикрывали от ливня стрел, что осыпали их стрелки из центра, не щадя тех немногих южан что еще оставался в живых посреди страшной сечи. Северяне понесли первые потери, лошади вязли в крови и внутренностях, их поджимали боеспособные части с фланга, а достигнуть задних рядов с отходящими шаманами им пока не удалось. На правом фланге южане продолжали бежать, даже юмы, первоклассные бойцы почти сравнимые по силе рыцарям, поддались массовой панике и уносили ноги с дороги забрызганных кровью коней.
А потом им навстречу, двинулись живые холмы, громадные рептилии, обычно спокойные и мирные, сейчас введенные в боевой транс заклинаниями шаманов ревели, оглушая и пугая коней. Первая тварь, несущаяся на наступающих северян, топча пытающихся убежать пехотинцев, внезапно дрогнула и остановилась, когда к ней на морду, с небес спикировала фиолетовая молния. Чертыхнувшись, Айр оглянулся назад. Ланы в седле уже разумеется не было.
Встав на нос твари, под ошеломленными взглядами погонщиков-юмов, Лана потрепала рептилию по крупной, крепкой как камень чашуе и усмехнулась, вглядевшись в большие, расширенные и сведенные к носу глаза чудовища, в которых плескался первобытный ужас:
— Ну-ну, не бойся милая, убегай лучше. Не хочу чтобы вон тот злюка тебя убил, ладушки? — весело пробормотала девица, а ящер издал леденящий душу вопль, больше похожий на крик испуганного порося которого режут, разве что усиленный эдак раз в сто.
Закрыв уши ладонями, Лана вспорхнула в небо, прежде чем лучники сидевшие на спине у монстра спустили в нее свои стрелы. Наблюдая как ящеры, с оглушительным воем, не обращая внимания на заклинателей и погонщиков разворачиваются и начинают топтать бегущих к выходу из каньона южан сотнями, Лана хмыкнула. Дело было сделано, милые ящерки порабощенные злыми человеками были спасены. О цене подобного “спасения”, сереброволосая старалась не думать, как и о всех тех кого ей придется убить в этот день.
Несмотря на хаос и панику, центр армии южан, где находился Тиран был незыблем как скала во время шторма. И сейчас, подчиняясь приказам, элитные воины юмов оттуда ударили во фланг и тыл увязшим в сече рыцарям. В первые минуты страшного боя, когда Воля столкнулась с Потоком, потери были ужасны с обеих сторон. Но превосходящие числом воины юга могли позволить себе их оплачивать, а ряды наступающих начали таять, медленно и неотвратимо.
Благородные рыцари дорого продавали свои жизни, даже столкнувшись с заклинаниями шаманов, обрушивающих на них валуны и полные мелкой, острой гальки шквалы ветра, они не дрогнули, а лишь укрепили свою Волю продолжая сражаться. Они гибли десятками, но перебили всех посланцев стихий, в одной страшной атаке и лишь затем, подчиняясь приказу герцога, часть конных начала прорубать путь к спасению, развернув скакунов, а вторая, меньшая часть, ринулась в центр вражеского войска.