— И еще, как ваше имя, граф? — быстро спросила среброволосая. цепко взглянув юноше в глаза. Отпускать его с столь ценным грузом она не собиралась, слишком уж много было теперь на кону.
— Гейвин Арентейль, правитель Арозии и тех областей что восходят к замковым горам, к юго-западу от столицы, моя леди. — изысканно вежливо ответил ей парень.
“Ага. А он оказывается вассал Айра. Хорошо что я его не убила.” — мысленно похвалила собственную выдержку сереброволосая.
— Ну, мне уже довелось представится. Тут такое дело, Гейвин… Не хочешь ли ты продать мне эти материалы? Они мне сейчас очень нужны, уверяю, это вопрос жизни и смерти.
Вспомнив каких трудов и трат ему стоило снарядить экспедицию в Лангард в начале этой весны, граф задумчиво взглянул на мешок в руках старика. А потом махнул рукой, больше всего он хотел сейчас опять увидеть на этом прекрасном лице ту улыбку:
— Пусть они станут моим подарком вам, леди Ланградская. В знак признательности за наше знакомство. В конце концов их добыли мои люди из тех земель, что стали доступны лишь благодаря вашей отваге!
“Оооооо… Парень совсем поплыл. Интересно, это у него юность в штанах играет, или моя дикая и необузданная, прям как Айр в постели, харизма так действует?” — подумала Лана и отрицательно замотала головой. Грабить графа она конечно не собиралась:
— Разумеется я с готовность и радостью приму ваш подарок, дорогой граф. Но так же надеюсь что вы не откажитесь от моего дара в ответ. — изящным жестом, Лана опустила пальцы к привязанной к поясу сумке, откуда выудила целую горсть сверкающих самоцветов.
Идеально ограненные камни, каждый из них как будто хранил в себе звезду. Заточенные отсветы пламени кузни, кружились в них и мерцали, притягивая взгляд. Выбрав самый крупный камень, Лана опустила его в руку графа и заглянула тому в глаза. Он взирал на сокровище с трепетом, впервые видя столь немыслимо идеальную огранку.
— Это камень из королевских сокровищ Ланграда. Можно сказать моя фамильная драгоценность. Примите его в знак нашего с вами знакомства. И прощайте, да хранит вас на стенах клинок и ваша Воля. — проникновенно произнесла Лана, сжав его пальцы. Тот вздрогнул и с трудом отведя взгляд от поистине бесценного подарка, ударил кулаком себя в гулко звякнувший нагрудник:
— Благодарю, леди! Я буду беречь его как свое сердце. Надеюсь мы свидимся вновь.
Когда граф на негнущихся ногах покинул кузню, Лана наконец смогла приняться за то дело, ради которого, после расставания с Айром и Ульмой, каждый из которых отправился по своим делам, она направилась искать кузнеца. Почтительно поклонившись, сребровласка тихо спросила у старца, который мечтательно баюкал в своих пальцах слитки.
— Отец, мне нужен меч. И я хотела бы спросить, сможешь ли ты сковать его до предстоящей битвы? Мне вас порекомендовала Иоланда и я знаю что вы лучший во всем королевстве, не сомневайтесь, я щедро заплачу за ваш труд.
Марад задумался, работать с аристократами всегда было тяжело, а эта девушка… Она казалась Мараду самым опасным человеком из всех, что старый южанин встречал за всю свою жизнь. Он успел постранствовать по всему свету, повоевать и овладеть Потоком Железа, прежде чем влюбиться и осесть в столице северян. Кузнец видел разных людей, но никто его так не пугал как эта юная девушка с фиолетовой бездной внутри глаз. Но лунное серебро жгло его руки, ему хотелось творить и южанин решился, с сожалением покачав головой:
— Успею, Ваше Сиятельство. Но вынужден предупредить, настоящий шедевр в эти сроки мне не сковать. Жалко переводить благородный металл на то что получится.
— Не страшно. Шедевр мне и не нужен. Мне будет достаточно меча способного убить бога. — ответила Лана и мило улыбнулась старику. У того свело плечи от немыслимой тяжести той задачи, что она перед ним, так беззаботно поставила. С мрачным, но юным задором в глазах, южанин сверкнул белыми зубами на смуглом лице в ответ.
“Меч способный убить бога. Меч существующий лишь ради одной цели. Возможно я жил все эти годы именно ради него” — Марад уже представлял каким он будет. “Он должен быть похож на нее, но непредвзятый и безразличный. Чуждый клинок. Нездешний клинок.” — подхваченный вспыхнувшим вдохновением, мастер больше не обращая внимания на гостей, принялся за работу.
Когда они покинули кузнецу и пошли по пропахшему дымом, едкими запахами кожевных мастерских и крепким трудовым потом, кварталу мастеровых, идущая впереди Иоланда обернулась и произнесла: