Когда девушка двинулась вверх, кровь под ногами ожила и заструилась, как будто указывая путь. Грянул далекий раскат грома, вызвав ощущение надвигающейся беды, но время еще было. Луннокрылый был еще далеко, он спускался сюда, в предверье Ада из слоя Грез, со вспышками молний звучащими как слова предупреждения.
Лана жестоко ухмыльнулась, старый враг бередил чувства, ненависть багровой волной захлестнула глаза, а плоть начала обрастать костяными наростами угольно-черной брони, стегавший по сторонам хвост покрылся грозными изогнутыми лезвиями, а на руках вытянулись длинные, острые клинки когтей. Она уже не могла ждать, еще с первой с ним встречи злость и жажда разорвать его на куски переполняли ей сердце, мешали спать, звали по ночам, привели сюда заставив забыть обо всем.
Багровые линии под ногами текли к старым, дубовым дверям, рядом с которой стояла неусыпная стража в изъеденных временем латах. Сквозь забрало высоких шлемов виднелись белые кости и черные провалы глазниц, в которых мерцал далекий отсвет страданий. Заточенные в гнилых телах души предателей и убийц давно лишились и подобия разума, но не утратили умение, которое их кормило всю жизнь.
Два копья облеклись тьмой и мгновенно выстрелили в ее сторону, быстрые, хищные выпады Лана приняла в блок обсидиановых когтей, вспыхнув фиолетовой волей, они с громким скрежетом отразили удары и прежде чем мертвецы успели сделать новый замах, демоница уже подскочила к ним. Правого стража она сбила с ног взмахом крыла, а левому пронзила треснувшие латы ударом руки, прибив его к стене. С тихим рычанием, она рванула когти вверх, ища искру души заточенную в этом теле. Нащупав черный, обреченный уголек, она выдернула его на себя, а гнилые кости мгновенно осыпались прахом.
Вглядываясь, Лана поднесла его к глазам, пока первый сбитый с ног мертвец медленно и неуклюже поднимался на ноги. Тауриэлю было неведомо милосердие, был лишь Закон. Грешник заслуживал не жалости, а вечных мук. Копье оставшегося стража снова ударило целясь ей в грудь, но его отвел в сторону мерцнувший аурой хвост, а Лана раздавила уголь у руках, освобождая темную душу. Мгновение спустя ее когти разорвали нагрудник второго стража вырывая камень души.
Насильник, клятвоотступник, нарушитель контракта. Но три сотни лет в преддверии ада… Это ли есть “Справедливость”? Сухой хруст возвестил что вторая душа отправилась к Колесу. Внутри усадьбы томилась еще одна… Был третий, кто заслужил гнев Воздаяния. Но гром гремел все ближе, а в небе были видны белые вспышки. Свирепый шквал взметнулся во дворе, разметав гравий и сухие кусты мертвых роз.
Ангел был в бешенстве, освободив эти души, демоница посягнула на его главную и единственную страсть, саму суть, концепцию которую он воплощал. Души грешников избежали справедливого наказания и утрачены теперь навсегда. Разглядывая врага, Лана вновь усмехнулась. Он был здесь, в ее вотчине, ее Кошмаре.
Темнокожий крылатый мужчина с трудом распрямился. Этот слой реальности был чуждый ему. Слишком далеко от небес, слишком близко к преисподней. С белых, прежде сияющих крыльев исчез лунный блеск, слепящие глаза потускнели. Крепко сжав посиневшие губы, ангел посмотрел в ее лицо и выхватил свои сабли.
С тех пор как они в последний раз сражались прошли эоны лет, пламя внизу давно успело остыть, а на пустых небесах теперь была тишина. Но бесславная ненависть и высокомерная справедливость пронесли свою страсть сквозь циклы. Лана хрипло захохотала:
— Так вот где ты прячешь свои игрушки, Риэль? Ты пал, чтобы укрепить свое существование, из Воздаятеля стал палачом! Ничем не лучше Астера, но он черпал силу из страданий, а ты из безжалостной “справедливости”!
Белые глаза неярко блеснули в вечном полумраке кошмара, а воздух загудел разорванный вспышкой, ангел ударил рубящим ударом в горло, мгновенно сократив дистанцию до демоницы, быстрый как молния взмах Лана в последний момент остановила фиолетовым пламенем правых когтей, и мгновенно контратаковала. Отрубленная левая рука и правое крыло взлетели в воздух, а Уриил беззвучно отступил разрывая дистанцию и экономя силы. В кошмаре он был слаб.
Лана растерялась лишь на мгновение когда поток черной крови ударил из раны, а потом перехватила когтистую руку в воздухе, прежде чем та пала на землю и прижала к обрубку. Плоть забурлила подстегнутая пламенем сердца, почти мгновенно рана срослась. Но она все еще не понимала, чувства молчали как будто обманутые, даже инстинкты не могли подсказать о том что произошло. Низко зарычав она бросилась на Луннокрылого вновь.