В чувство меня привёл резкий запах нашатыря, ударившего в нос.Сквозь пелену в глазах я поняла, что сижу на кушетке все там же.По левую сторону прикрытый простыней труп, а справа отец, заботливо держащий мою голову.
- Убери, - я отмахнулась от ватки со спиртом.
Повернулась лицом к телу, над которым все ещё стоял тот мужчина. Обмороки для него обычная вещь - по лицу понятно.
Без разрешения я сама отодвинула край белой простыни.Показалась рука. Тёмная поросль волос, смуглая кожа забитая татуировками.На бещымянном пальце соед от обручального кольца.
Не помню, чтобы он его носил.
Может просто не заметила...?
Я старалась мыслить холодно. Представь, что там не твой муж - станет легче.Только мозг отказывался так работать.Татуировки - воспоминания, которые нельзя стереть.
Я слишком хорошо знала эти руки, забитые рисунками.Ловкие пальцы.
Он сильно похудел.
За два года превратился в завсегдатого зека.Сбрил бороду, волосы под ноль. Даже слов понабрался.С волками жить - по-волчьи выть.
- Не стоит открывать дальше.Лицо не из приятных зрелищ, тем более для девушки, - он пытался меня образумить.
А я все сдвигала и сдвигала простыню, открывая новые части тела.Все на столько изуродовано, что татуировки на груди превратились в бессвязное месиво.Грубо зашитая кожа предавала ещё большего ужаса.Он, как одеяло из лоскутков ткани, только тут - кожа с татуировками.
Больше всего меня поразила шея. Огромный красный рубец, как от удавки.Его душили прежде, чем убить?Или...Бурная фантазия рисовала жестокие картинки.
Я не хотела в это верить.
Лицо было не его.Не человеческое. Непонятное.Если бы не тату на голове - я бы ни за что не опознала.Не похож.
Не известно кто.
Но татуировки говорили об обратном: все известно.Просто прими.Смирись, уже не вернешь.
Уже не обнимишь.
- Вы смелая, - сказал мужчина и предложил перчатки.А потом все понял и убрал в карман.
Это мой муж, и я должна трогать его в перчатках?Дурацкая видимость стерильности меня убивала.
Я сидела рядом.Смотрела на полуоткрытое тело, касалась кончиками пальцев недавние шрамы. Пыталась принять.
А ведь я так многое хотела тебе сказать, слышишь?Конечно, нет.Ты никогда больше не услышишь.Не обнимешь, не поцелуешь.Не проведёшь нашего сына в первый класс.Не поцелуешь на ночь.
Ты больше ничего не сделаешь.Ты просто останешься в моем сердце навсегда.За свою короткую жизнь я поняла - ты лучшее, что могла со мной произойти тогда, в детском доме.А может и ещё раньше.Кто теперь разберёт...
Нас оставили.Отец ушёл, за ним последовал и мужчина в белом халате.Я перебралась ближе: села на высокий стул.Откинула простынь совсем.
Сухой.Худой
Чужой.
Но все говорят, что мой.А я этого не чувствую.Мне до сих пор кажется, что это глупый сон.Что все это не правда.
Однако я все равно останусь тут и буду говорить.Говорить с тобой, пока у нас ещё осталось время.Потом только с крестом разговаривать, смотреть на фотографию.Вспоминать.
В тюрьме я просидела до вечера.
Разговаривала с мертвым мужем, плакала и улыбалась сквозь слезы, когда вспоминала что-то хорошее в нашей прошлой жизни.Мне вдруг стало плевать, что подумают люди.Пусть считают меня сумасшедшей, мне все равно.
- Нам пора, - отец появился из ниоткуда. Голос эхом разнесся по помещению. - Скоро приедут ритуальные услуги, заберут тело.Похороны в завтра обед.
Он эту речь, будто, репетировал стоял за дверью.
Я снова взглянула на татуировку на голове.Протянула руку и коснулась кончиками пальцев.На подушечках осталась кровь.
Я приблизила руку к глазам.Потерла между пальцами и вытерла о простынку.Та окрасилась в темно-коричневый цвет, практически, чёрный.
ДНК.
- Долго будут делать анализ, если прямо сейчас взять у сына?
- Ты не веришь, что это он? - отец смотрел на меня, как на полоумную.
- Хочу знать наверняка, - тыльной стороной руки вытерла заплаканные глаза.Сколько ещё слез я пролью...
- Сутки.
- Слишком долго.
Я встала со стула, на который плюхнулась несколько часов назад. Ноги затекли и отказывались слушаться.Тело начинало ныть.
Накинула простыню на мужа.Теперь кажется, что он просто спит.На последок ещё раз взглянула на пятно - слишком странный цвет.
Прощаться не стала - мы ведь ещё увидимся.А я не хочу оплакивать тебя заранее.
Именно сейчас я в чем-то благодарна детскому дому: у меня нет бурной реакции.Все мои эмоции убили в стенах детдома.С годами я становилась все черствей.А сейчас замкнулась.
Механизм сработал так, что со стороны я совсем не казалась горем убитой вдовой.Я все в себе держу, а слезы выплакать могу дома, закрывшись в ванной - чтобы сын не видел и не слышал, как его мама сходит с ума.
Детский дом научил меня выживанию. И за это я и правда хочу сказать спасибо.
В коридоре нас ждал отец Миши.Я думала, он уехал давно.
- Ну как ты? - первое, что спросил.В глазах и правда читалось сожаление и жалость.Ему было меня жаль.
- А как должна? - я с шумом вздохнула. - Как долго будет делаться ДНК-тест?
- За ночь сделают, - он настороженно посмотрел на моего отца. - Есть сомнения?
- Звоните кому надо, чтобы взять материал у ребёнка и у... - я запнулась.
Вдруг поняла, что не знаю, как теперь его называть.Может там и правда не он?Меня могут обмануть.
- И...Я должна присутствовать.Дадите нашатырь, водку, что угодно.