Затылком я почувствовала чей-то вздох.Обернулась.Дошла и не потерялась.
Самойлова затравленно посмотерла на меня, а потом не девушку, которая с молниеносной скоростью собирала все свои тряпочки и флакончики.
- Заходи.Сейчас эта своей метлой домахает, - я кивнула на уборщицу, которая уже уходила. - И дверь закрой, - кинула ей вслед.
Саша переминалась с ноги на ногу, стоя у комода.Что же вы меня все раздражаете?Психанув, я схватила её за руку и усадила на кровать.
На прокроватной тумбочке лежала коробка с моим сокровищами: фотографии Ильи, маленькие носочки и руковички, снимки УЗИ.А ещё письма, которые я так и не отправила.Которые Арай никогда не прочтет.
Я изливала душу на листке бумаги, писала все, что думала, ощущала.После рождения малыша писать стала меньше: за пол года всего четыре листочка.
Страдания по мужу я заглушила любовью к сыну.В нем я нашла смысл своей будущей жизни.Я ехала в России попробовать вытащить Арая.
Не получилось бы, значит так и должно было быть.
Сына я при любом раскладе заберу. Будь его отец в тюрьме или на свободе, о собственном ребенке обязательно узнает, как и малыш о своём отце.Но главной опасностью является мой отец.
Я кое-что разузнала.Интернет в этом доме в свободном доступе, по защищённой сети сидеть безопасно. Мучаясь от бессонницы этой ночью я решила поискать хоть что-то.
Аркадий Бойко - мой отец. Биологический вроде, а мы не похожи. Ни капельки.Значит я в маму.
Вернемся к главному герою этой каши в которой я варюсь всю свою жизнь. Бойко-глава наркоконтроля, следовательно, работает в органах и повязан с полицией.На два фронта играет.
Мужчина он далеко не молодой.От слова совсем,но почему-то показался мне знакомым.Я, словно, видела его уже.Только где? Воспоминания из детства?Тогда он был моложе, да внешность должна другая в моей памяти застять.
Вспомнить бы,где я могла увидеть его. Может быть в детском доме?Мне говорили, он узнал обо мне, когда увидел какую-то фотографию в статье. Мог ли он быть спонсором детдома?
Альшанская на него работала, кажется...
Я неожиданно поняла одно - тот, кто знать может об этом, сидит рядом со мной.Даже если ей подправили какие-то воспоминания, то зачем и для чего это сделали, знать она должна.
- Я покажу тебе фотографии, если ты мне поможешь.Договорились? - я дышала через рот, думая, как лучше задать вопрос.
Она довольно быстро согласилась, кивнув головой.Отлично.
- Расскажи мне, что было, когда я уехала? Мне очень важно это знать. Пожалуйста, - голос сошел на дикий шёпот.
Молю тебя об этом.Просто помоги.
- Но я...не помню, - сказала она тихо.
- Совсем?
Все мои мечты рухнули в один момент. Боже, пожалуйста, дай хоть что-то.
- Совсем.Я помню вашу свадьбу, а все что до... - она замолчала.Но я и так поняла, что не врет.
Обречённо вздохнув, я открыла коробку. Сверху лежали письма, которые ей не стоит читать.Их я убрала в сторону - на кровать.
- На него похож, - сказал она с улыбкой.
Я ведь даже ещё фотографию ей не дала, а она уже говорит,смотря издалека.Но она права - Илюша копия своего отца.Мой маленький воин.
- Похож, - я достала маленькую фотокарточку из роддома.
Только родился, лежит в кювете в маленьких носочках.На бортике покоится моя бледная рука с капельницей.Мне не до фото тогда было.Измученная долгими схватками, я лежала и уже не чувствовала боли, когда зашивали.
Я так хотела, чтобы он был рядом.Стоял тут, умилялся бы своему сыну, баюкал бы его ночами.Но в то время только мать его в коридоре сидела и ждала, когда пустят.
Я отказалась от совместных родов.Да, мать его и вроде не чужой человек, но нет. Мои мучения мог только он видеть. Моментами хотелось сжать его крепкую руку, а не холодные ручки кровати.
Этой же ночью, ещё под действием обезболивающих, я попросила листок и ручку у медсестры.Хотела оставить этот день не только в собственной памяти.
Пока Саша рассматривала остальные фото, я отрыла тот самый листок.Всего несколько строк:
"Пишу тебе, зная, что ты никогда этого не прочтёшь.Я так хочу, чтобы ты был рядом с нашим сыном.Малыш на тебя похож, совсем не плачет.Спит.Я назвала его Ильёй.Крестить не буду, жду тебя."
Как же много для Арая значило мое крещение.Наверное, он знал наперед, что будет дальше.В церковных свечках я нашла покой.Могла часами стоять и смотреть на пламя, пока сыеча не догорит.От ладана меня больше не тошнило.
Платок, который мы с ним купили, всегда на мне был во время походов в церковь.Это место стало для меня "психотерапевтом".Я приходила туда и чувствовала успокоение, штиль в душе. Не знаю, что было бы, не будь крестика на моей шее.
- Ты совсем не помнишь детский дом? - спросила я, свернув листок обратно.От него даже пахнет свечками.
- Помню, почему.Тебя же помню, - Саша отдала мне коробку. - Помню, как ты меня из душа вытащила, как голове мне дала.
Девушка хмурилась, словно, воспоминания давались ей с трудом.
- Хочешь вина? - я спрыгнула с кровати. - Я сейчас!
Пора дербанить винные залежи Набаева старшего.Хоть я и ныла позапрошлом утром, но жизнь ничему не учит.В винном холодильнике я взяла бутылку красного.На этот раз сухого, чтобы не играть в "Кошки мышки" с своим сахаром.
По началу Саша противилась, мол, на таблетках, нельзя.Но, как говорится, дурной пример, в лице меня, сидел напротив, и после второго, выпитого мною, бокала, она согласилась.
- Если Самир узнает, - она, вроде, боялась, но в то же время хихикала.
Эх, Ева, спаиваешь подружку.
Бутылки нам хватило за глаза.Я окончательно опьянела и впервые смеялась без причины, сидя на полу. Впрочем, Самойлова не уступала.
Нелепые детские обиды забылись.Мы уже достаточно взрослые женщины, у одной даже ребёнок.
И муж в тюрьме.
Неожиданный приход Самира застал нас в расплох.Раскрасневшиеся, сидим на полу в окружении пустой бутылки и таких же пустых бокала.
Веселье у Саши, как рукой сняло.Она даже напряглась.Но хмурый вид этого взрослого мужика меня наоборот рассмешил.Этакий грозный дядечка.
- Саша? - он изогнул одну бровь.Так Арай всегла делал.Дурацкая привычка, не нравится мне.
- А Еву ты тут не видишь? - сказала я, обиженно.
Он перевёл взгляд на меня, а потом на на пустые стекляшки.Дошло наконец.
- Понятно, - сказал недовольно. - Значит сегодня без таблеток, - Самир вздохнул и ушел, покачав головой.
- Так ты все еще на таблетках? - спросила девушку, как только дверь закрылась.
- Мм, да.Какие-то снотворное, не знаю. Но на утро толком не помню ничего, что было сутки назад допустим.А сегодня запомню, - она усмехнулась.
А вот я наоборот задумалась.Таблетки, которые фильтруют её память, показались мне подозрительными. Не кажется она мне сумасшедшей, хоть убей.
Ничего не помнит, следовательно, рассказать тоже ничего не может.Но свадьбу-то она помнит, а это значит... Значит, что её пичкают таблетками намеренно.Но зачем?
Пьяная сумасшедшая давно бы на меня накинулись, даже под действием сильных успокоительных.А она ржёт сидит.
Чтобы узнать наверняка, я должна проверить на себе.Глупо, конечно, но тогда я точно смогу понять - обманывают меня эти люди или нет.
Меня смущает её поведение тогда в Израиле и сейчас.Помню, она орала мне что-то про ложь, а потом успокоилась, когда Самир явился.Да и прилетела она тоже вполне спокойная, накрыло-то её потом.