Моего сына.
- Как скажешь.
- Вы показываете ему наши фотографии?
- Да, - женщина перевела камеру на детский комод.
Одиноко стоящая рамочка с фотографией, на которой мы с Араем. Свадьба, мне шестнадцать.Я уже беременна, только не знаю об этом. Вроде улыбаюсь, а глаза печальные.
Мы только начинали жить вместе, а потом он уехал.И сел.
Арай ведь просил сидеть в Израиле, жить дальше.Он знал наперед: либо отсидит, либо пришьют в камере.Моя жизнь в приоритете.
Ты такой глупый, если думал я останусь там, при живом тебе.Но если бы послушала, не изменила бы черт знает с кем.
Прости меня.
Параллельный звонок выбил почву из под ног.Набаев.Я быстро попрощалась с родными людьми, в особенности с сыном и отключилась.А он все звонил...
И я взяла.
- Долго скрываться собиралась? - разговор он начал первым, без приветствия.
- Но вы все равно меня нашли.Какая разница?
- Послушай, я не собираюсь бегать за девкой, у которой мозгов нет.Передай своему Михаилу, что он уволен.
- Что-то еще передать нужно? - я все еще не отошла от разговора по поводу крещения, так еще и он меня решил отчитать.
- Что ты вообще туда поперлась, а?Я тебе квартиру снял в центре, бабки, шмотки.Что ещё надо было, я понять не могу! - он злился.
Уверена, будь я сейчас напротив него в режиме реального времени - он бы выражался похлеще.
Неужели, я ему проблем подкинула? Сомневаюсь.
- Найдите хорошо адвоката для Арая, я разберусь во всем сама, - его недовольства я пропустила.
- Я уже говорил, как вытащить твоего мужика из тюрьмы.И дело не в новом адвокате.
- Дайте время.
- Пока ты будешь разбираться, его шлепнут в камере.
Он говорил так, словно, это его план, а не Бойко.Арай сидит в тюрьме полтора года, никто его не трогал, так почему же сейчас его жизнь поставили на счетчик?
Набаев что-то знал...Но не говорил.
- Я не буду спать с адвокатом.Если Арай выбирал его, значит доверял, - на кресле я заметила сумку.
Вещи моего мужа, что я забрала из дома.Надеюсь, содержимое мне поможет хоть в чем-то разобраться. Скажи же, что мне делать, куда идти. Как тебя вытащить.
Не простишь меня - я не обижусь. Приму.Но сына не отдам.
Я решила.Пусть узнает о моей измене, пусть подаст на развод.Я выдержу.Но причинять боль ему и нашему ребёнку я не буду.Илья не узнает об отце, а отец о родном сыне.
Фотография, которую ребёнку показывают, лишь для того, чтобы он нас не испугался.А я его заберу. Законным способом или нет - меня не волнует.
Ребёнок будет со мной.
Все рано или поздно закончится.Я смогу встать на учёт, как мать-одиночка. Меня удочерили...Но и это можно расторгнуть.К Набаевым я не вернусь, даже под дулом пистолета.
- Этот адвокат от государства.Ты думаешь мужик будет изворачиваться, защищать интересы твоего мужа, когда кто-то кинул ему денег? Ты ведь умная, - мужчина пытался втемяшить свою правду.
Я не собираюсь тебя слушаться.Один раз уже пошла на поводу - изменила.
Для него неважно, что я там чувствую. Хочешь - делаешь, остальное не важно. Мне важно.
После всего жизнь продолжится, а я хочу именно жить, а не собирать себя по крупицам.
- Поэтому я и прошу найти Араю хорошего адвоката, - последнее, что я сказала и отключилась.
Вытащила симку.Выключила телефон. Он знает, где я.
Бросив мобильник на кровать, я опустилась на пол.Вытащила из большой сумки все, что забрала: документы, деньги, ноутбук.
Пачки купюр отложила в сторону, как и ноутбук.В хлам разряжен, а зарядку никто не додумался взять.
С бумагами так просто не получилось.Я читала каждый листок, пытаясь найти хоть что-то.Просидела около часа, но ничего кроме многозначных цифр и непонятных слов я не узнала.Уже отчаялась, когда вдруг заметила странную папочку на самом дне сумки.
Из сейфа выгребала все, не смотрела.
Первые страницы были договором о предоставлении услуг.Дальше - лечение, какие-то медикаменты и курсы.В конце лежала медкарта на имя... моей матери.
Камаева Алла Игнатьевна.
Мне говорили: отец её допек.Никто не знает, что случилось с ней.А вот я, кажется, знаю.Теперь знаю.
Диагноз был расписан на две строчки, от руки так, что при всем желании не поймёшь.В графе зависимость - героин.
Наркоманка.
Не думаю, что она сама ей стала.
Мама лечилась несколько лет, но зависимость от наркоты так быстро не лечится.
Почему эти документы у моего мужа?Помогал, пока меня прятал?
На момент заключения договора маме было тридцать восемь, значит теперь ей... пятьдесят один.Не молодая.
Мне восемнадцать, я поздний ребёнок, как оказалось.Родила-то она меня в тридцать три.
Если ей было тридцать восемь на тот момент, то мне уже было пять.Почему я не помню? В то время я была в детском доме.Арай уже определил.
Они меня бросили.