— А тебе придется остаться. Маму ждать.
— Я с вами хочу.
— Нет, Скар, — пресекла дальнейшие нюни, — С нами ты не пойдешь. Ты будешь ждать маму и передашь ей, что мы идем в Варонд.
— А это важно? — поняв, что назревает что-то интересное, племянник взбодрился.
— Очень важно, — заговорщически переглянувшись с магом, прошептала я, — И никто кроме нас троих этого знать не должен.
— А что еще маме передать, — очень гордый значимостью своего поручения, подбоченился отпрыск изумрудного дракона.
— Передай ей, что я буду ждать ее в селении Траст, что у реки Драконов… то есть у Сорроговской реки. Запомнил.
— Да.
— Что за Сорроговская река? — отвлекся от готовки Галахар.
— Так драконы называют Драконью реку. В честь одного знаменитого своей неловкостью синего дракона Соррога.
— И что с ним случилось?
— Утонул в той самой реке.
— Ясно.
— А я знаю эту историю! — воскликнул Скар, — Можно расскажу?
Мы с Галахаром переглянулись. Я чуть вздернула подбородок, спрашивая, стоит ли? Маг кивнул, мол, пусть вещает.
— Рассказывай, Скар, мы слушаем.
— Так вот, это произошло лет четыреста тому назад. Тогда синие драконы еще селились по берегам безымянной в то время реки. Они предпочитали нынешним холодным странам теплый песок по берегам тихих и спокойных вод. Они заселяли почти каждый уютный уголок, и там, где сейчас располагается селение Траст, тоже было лежбище синих драконов. Самое крупное по сравнению с остальными.
И вот в одной из кладок вылупился на свет очень смешной, неуклюжий и совершенно не похожий ни на кого дракончик. Он был очень маленький, с короткими задними лапами и еще более короткими передними, длиной шеей, маленькой головой обрамленной шипами точно короной, и большими зелеными глазами. Его единственной гордостью были очень большие и мощные крылья, но и они часто подводили дракончика.
Пока малыш рос, на лежбище не проходило ни дня, чтобы кто-нибудь не подшутил над ним, не посмеялся или не фыркнул от отвращения. Многие драконы не понимали молодую самку. Зачем было оставлять уродца, если он вовсе не приспособлен к жизни. Но драконница готова была защищать своего малыша хоть от всего мира, и не слушала увещеваний старших. Она очень любила своего Соррога. Что в переводе означало — непутевый, смешной. Кто отец Соррога? Эту тайну самка унесла с собой на тот свет.
Самка умерла рано. Ее подкосила странная болезнь, и она сгорела за считанные дни. Но до последней крупицы жизни она защищала дракончика.
Соррог вырос, но остался таким же неуклюжим, как и раньше. Самки не желали создавать с ним пару, сторонились необычного дракона. А он был добр, и только радовался, когда новая пара вила себе гнездо и растила малышей. Он играл с дракончиками, и они платили ему искренней любовью и привязанностью.
Однажды маленький дракончик из чьей-то кладки упал в воду и начал тонуть. Наземные драконы не умеют плавать это известно всем, и Соррог не был исключением. Но он, не раздумывая, бросился спасать малыша.
Дракончик был спасен, но с детства неуклюжий с очень короткими лапами Соррог так и не смог выбраться на берег. Река в том месте не была глубока, но дракон зацепился лапой за подводную корягу. Так и не стало Соррога, а реку в напоминание всем драконам о его подвиге, назвали Сорроговской рекой.
— Сэлла, ты чего? — встревожился Галахар, отрывая меня от своего плеча, — Тебе плохо?
— Я ре-вву-у, — всхлипнула я, и, пряча град слез, вновь уткнулась в его плечо.
— Тете Сэл всегда была очень жалостливой. Не надо было, наверное, рассказывать, — забеспокоился Скар.
— Сэлла, успокойся, это же дело давно минувших лет, — попытался успокоить меня Галахар, но вышло это у него неуклюже, даже грубо.
— А мне-е все равно-о его жал-ко. Его обижали-и, а он ма-аленький, — тихо подвывала я, утирая потоки слез.
— Женщины, — нахмурился маг.
— А я-ик и не отрица-аю, — начала икать, да еще похрюкивать от переполнивших меня чувств.
— Ну вот, — вздохнул Галахар и протянул флягу, — Выпей.
— Бла-ик-дар-ик, — попыталась поблагодарить, но вышло, что-то несуразное.
— Не за что, — улыбнулся Галахар, возвращаясь к жарке рыбы и разговору, — Благодарю, Скар, это была весьма познавательная история. И рассказчик ты хороший.
— Я рассказал, как мама рассказывала. Она много историй знает.
— Мы тут все болтаем, а я так и не спросила. Как маму-то зовут? — опомнилась я.
— Ирика.
В памяти всплыл образ огромной золотой драконницы с венцом шипов на голове и узкой хищной мордой. Тут же образ прекрасного зверя сменил не менее прекрасный образ сине-зеленого дракона с крупной бугристой мордой, мощной челюстью и рядом ядовитых шипов вдоль хребта — отец Скара, тут же поняла я.