— Еще какой.
И мы замолчали, переваривая мою пьяную откровенность. Коши второй, кому я рассказала правду о себе. Печально, что в Хиббике поговорить по душам мне удается только с Дивифом. Не легко держать все в себе.
— Тогда причем тут чародейка? — опомнился Коши.
— Какая чародейка? — вскинулась я.
— Пить меньше надо, — раздраженно буркнул приятель, делая глоток из моей кружки.
— А я и не пью, — надулась я.
— Почему отослали именно тебя, и почему все остальные маги Хиббика не могут ощутить чародейку.
— Нашим магам по барабану, что станется с Хиббиком, а мне нет. По-настоящему нет. Хиббик стал мне вторым домом: у меня здесь почти семья, куча друзей (ты, Луна, Дивиф, моя команда, Командир, в конце концов), почет и уважение. (если можно так сказать) Так я за Хиббик и для короля все сделаю. Я же магика, в конце концов.
Коши поморщился, но мысленно согласился, что мне действительно не все равно, что станет с Хиббиком. Я мечтала, чтобы Хиббик вновь процветал. Не помню уже, когда эта бредовая идея появилась у меня в голове, но она крепко обосновалась и пустила корни.
— Единственное мое слабое место — я плохой боец, никудышный. Меня Вад пытался учить — бесполезно, легче собаку научить разговаривать, чем из меня война сделать. Он сам это говорил. И я ему верю.
— Ты в поместье одна не пойдешь, — обмозговав услышанное, принял решение Коши.
— С чего бы это? — нахмурилась я.
— Если это правда, что ты плохой воин, то я не могу отпустить тебя одну.
— Вы с Дивифом случайно не сговорились, — удивилась я, разглядывая серьезное лицо главаря воров.
— Сэл, я хоть и вор, но человек порядочный.
— Это никто и не отрицает.
— Помолчи, — стукнул кулаком по столу Кошачий Коготь, от чего я вздрогнула, — В поместье Андарвиля соберется не один десяток убийц, включая, конечно, Лесного Духа. Что ты будешь делать, если они скопом нападут на тебя? Ты можешь защититься магией, но успеешь ли? А ты говоришь, что там еще какая-то сильная чародейка. Вывод напрашивается сам собой.
— И кого ты предлагаешь мне в охранники? Не себя ли?
— Не вопрос, — кивнул он.
— Коши, — приторно-сладко улыбнулась я, — Скажи, что это желание Луны, и я поверю.
Кошачий Коготь смутился, не каждый день главаря Воровской Гильдии уличают в лицемерии. Я, хоть и пьяная, все же не до такой степени.
— Да, она, — не сразу признался Коши.
— Уломала? — хмыкнула я, разглядывая расплывающиеся в глазах предметы.
— Уломала. Но, по крайней мере, это не секрет, что я и сам о тебе беспокоюсь.
— Благодарение всем богам, Коши. А теперь давай ты отведешь меня до бараков, хорошо.
— Главарь Воровской Гильдии ведет пьяную магику в бараки патруля города, — ехидно оскалился приятель, подхватывая мою тушку в полете, — Кому расскажи, не поверят!
— Не такая уж и пьяная, — икнула я, повиснув у него на руке.
— Заливай кому-нибудь другому.
Нагоняй за нетрезвый вид я получила не только от Грэга и команды, когда меня приставили к двери, но и от Светлячка. Который, увидев, каким несусветным способом я забираюсь на чердак, брезгливо поморщился. Почему-то, именно сегодня люк показался мне слишком узким. Первым, что спросил меня временный сосед по кушетке, было:
— Где ты так набралась?
— Не твое дело, — буркнула я, стаскивая с себя куртку и сапоги.
— Ты оставила меня здесь плевать в потолок, а сама набралась, что в люк не пролезаешь.
— Отстань.
— Я все же…
— Светлячок, помолчи, ладно. У меня сегодня был трудный день.
— И для этого нужно было напиваться?
— Так вышло.
— Ладно, ложись спать, завтра рано вставать.
— Я тебе это не говорила, — нахмурилась, сражаясь с непутевыми пуговицами, не желавшими расстегиваться.
— Коши приказал, — вздохнул малец.
— Даже так! — искренне удивилась я.
— Помочь рубашку снять?
— Нет, я сама, — фыркнула, и смущенно отвернулась от парня.
Мне уже двадцать четыре года. Вокруг вьются самые разные образчики мужского пола, а я все еще физиологически невинна. С кем бы ни пыталась завести отношения, заканчивалось это глубоким разочарованием. А отдаваться, кому ни попадя считаю ниже своего достоинства.
Я не легла на кушетку, как обычно, а устроилась прямо на полу, на матрасе. Светлячок несколько скептически отнесся к моим манипуляциям, но я его и не спрашивала. Подумаешь, разок пришла не совсем в трезвом состоянии, а уже такой шум подняли!
Сон не шел. Я все время думала о Дивифе. Меня охватывали противоречивые чувства, с одной стороны было лестно, что меня так любили и любят, а с другой — неуютно и печально, что я так и не обратила внимания на чувства лучшего друга, хотя мы знакомы уже много лет. Как-то стыдно за свою черствость.